2. Изучение мотива сновидения в романе «Белая гвардия»
2.1. Сновидения в романе «Белая гвардия»
Сновидения занимают большую часть в художественном пространстве романа. Столь частое обращение Михаила Булгакова к таким формам художественной выразительности говорит нам о том, что автор нашел в сновидении удачную для себя форму расширения и дополнения повествовательного текста.
Онейрический мир представлен в романе восемью сновидениями, имеющими сложную структуру и подразделяющимися внутри себя на более сложные части, которые в различной степени явственности проявляются как сны. Иногда они граничат с состоянием бреда, болезни, дрёмы.
Во всех примерах снов романа герои-сновидцы преодолевают границу сновидения. Присутствует маркер их входа в состояние сна, в каждом случае различной отчетливости. Например, во сне Алексея Турбина «о рае» есть четкое указание на то, что персонаж погрузился в состояние сна «Только под утро он разделся и уснул, и вот явился к нему маленького роста кошмар…»[10].
Или, например, пояснение: “< . . . >спросил Турбин, чувствуя сладостный трепет, которого никогда не испытывает человек наяву». В то время как, например, о сне Елены читатель может понять только по его включенности в общий комплекс финальных снов персонажей в конце романа, так как в нем отсутствует описание погружения Елены в сон. О том, что это онейрическая ирреальность, мы можем узнать только по присутствию одушевленной «смутной мглы»[11], присутствие которой у Булгакова часто подразумевает именно состояние сна.
Проблематика изучения сновидений в романе М. Булгакова «Белая Гвардия» уже в достаточной мере рассматривалась исследователями. Большая и разносторонняя часть научных работ в этой области принадлежит О.В. Федуниной. В своей статье «Система снов в романе М, А, Булгакова «Белая гвардия»: сквозные мотивы» [12] она выделяет различные функции сновидений в романе.
Во-первых, тесно связанные между собой по образности, содержанию – они объединяют полотно произведения в одно целое, облегчают понимание идеи и образа романа. Булгаков наделяет сновидения героев возможностью оживать и овеществляться.
Во-вторых, сны обладают возможностью предсказывать дальнейшие события, быть «вещими», как их называет сам автор: «Вещий сон гремит, катится к постели Алексея Турбина»[13].
Также связь снов с действием романа осуществляется при помощи параллельных, схожих мотивов. Взаимопроникновение сна и реальности очень ярко выражено. Образы, герои, сюжеты плана реальности присутствуют в пространстве сновидения. Однако, в конце романа, эти два плана совершенно расходятся. Мир людей и мир «вечности», к которому относились и сновидения, теперь находятся непреодолимо далеко друг от друга.
К этому нас подводят два заключительных абзаца произведения: пространство «грешной, окровавленной и снежной земли»[14] останется и совершаемые на нем события остановятся. Но ирреальная сторона существования, находившая отражение в сновидениях героев, теперь отделяется от пространства земной жизни, «звезды останутся, когда и тени наших дел не останется на земле»[15].
Н. И. Великая главной функцией снов в романе называет «прозрение»[16]. Переходя из одного сна в другой, одни и те же мотивы развиваются и как бы «предсказывают» последующие события. Так, во сне Алексея вахмистр Жилин, намекая на молодого юнкера, находящегося вместе с Най-Турсом в раю, предсказывает будущую смерть Николки, которая далее подтвердится во сне Елены.
Сновидение каждого героя сопряжено со страданием, мучительностью, кошмарами, ощущением дискомфорта. С.К. Кульюс считает, что причиной таких сновидений героев стала сама жизнь, описываемая в романе. Реальность стала сама «похожа на сон из-за чудовищности происходящих в ней событий»[17]. Во сне Николки его душит паук, Алексею чудится мортира в комнате их квартиры, Василиса видит свиней, уничтожающих заботливо выращенный им урожай.
Мотив смерти, и тумана, пронизывающие все сновидения в романе, создают определенно напряженное и гнетущее впечатление от этих снов. Так М. Булгаков имеет еще больше возможности показать всю атмосферу того сложного, неустойчивого, полного неопределенности и жестокости времени.
Единственным сновидением, отличающимся от остальных и, главное, не содержащим в себе мотива смерти, трагизма, является финальный сон мальчика Петьки Щеглова. Я. С. Лурье в своей работе «Историческая проблематика в произведениях М. Булгакова» сопоставляет сон Петьки со сном Пьера Безухова в «Войне и мире. Этот сон дает им обоим ощущение простой и безграничной радости, которая возникает из-за созерцания похожего образа шара, состоящего из капель. Противопоставление «простого и радостного»[18] сна Петьки сну Алексея, а так же указание на то, что это – сон ребенка и то, что «детские ноги резвы и свободны»[19], в отличие от ног взрослого, создает смысловое заключение всего романа.
2.2. Мотив сновидения в романе «Белая гвардия»
Как уже было сказано выше, главным мотивом, пронизывающим все сновидения романа, является мотив смерти. Он присутствует во снах всех героев, за исключением финального сна маленького Петьки, которым оканчивается роман.
Мотив смерти как переход границ присутствует как в контексте снов Алексея Турбина и Елены, так и в каждом сновидении, отражая мотив смерти.
Сон Алексея о рае имеет большое количество упоминаний потусторонней реальности, в которой оказываются люди именно после смерти. Образ рая представляется людьми как уже умершими (вахмистр Жилин), так и находящимися в раю «по предсказанию», как, например, полковник Най-Турс, который прямо говорит спящему Алексею, что «умигать – не в помигушки иг´ать»[20]. Уже умершие люди прозрачно намекают и на скорую кончину Николки, «юнкерка».
Кошмар Николки его «душит», не дает нормально дышать, «уселся на груди < . . . > Так и задохнешься»[21] (умрешь), если не выберешься из него. Молодой Николка, юнкер, «надежда России», так же как и все, хоть и подсознательно, страдает от опутывающего его ужаса. Кошмар в виде паука – это отголосок общего кошмара всей страны, который подсознательно живет в каждом взрослом человеке, понимающем весь ужас и трагизм реальности, в которой они существуют во время перемены самого главного – устоя, образа жизни.
В сновидении Карася, рисующем образ конницы Петлюры, мотив насилия сопрягается с мотивом смерти: «разрезав черную реку народа», «броневики, гудя, разламывали толпу», «лежал Страшкевич < . . . > с дырочкой во лбу»[22]. Петлюра здесь – это неведомая сила, надвигающаяся на Город, предвозвещаемая «знамениями», сила, которая предвозвещает «кому-то умирать»[23].
Сон Турбина в 20 главе прямо и явно соотносится с мотивом смерти. Алексей Турбин «пытался бежать» от тех, кто стрелял, но «ноги прилипали к тротуару, <…> и погибал во сне Турбин»[24].
Мотив смерти оказывается причастным к сну Василисы в трансформированном, пародийном виде»[25]. Василиса наблюдает гибель своего «зыбкого счастья»[26], уютно созданного безопасного мирка. Мотив смерти трансформируется в мотив разрушения и хаоса. «Хороший миг»[27] прервался появлением часов «глобусом»[28] и сокрушительным разбоем взявшихся ниоткуда «розовых, круглых поросят»[29].
Желание Василисы противостоять насилию против своего мира вызывает ответную агрессию и злобу, обнажает звериный оскал. Здесь присутствует аллегория на происходящие события в России: то, что создавалось, укреплялось в разной мере, но, однако, имело единый общий фундамент, теперь подверглось разрушению. Оно оказало таким же «зыбким» на прочность и при попытке отстоять свое «прошлое», его защитники встречаются со страшной и беспощадной силой, которая находится в совершенно другой системе моральных ценностей.
Эту тему продолжает сон часового у бронепоезда, который может показаться всего лишь намеком на очевидную смену правящей власти Города, предвозвестием «прихода «красных» вместо «белых», однако, мотив смерти в описании Марса, «красного, пятиконечного», явно видится читателю по причине наличия в нем семантического значения войны, и, как следствие, значения смерти в названии этой планеты. Слова «пятиконечная» и «Марс», разбросанные по тексту рядом с этим сновидением, говорят нам о том, что близится некая страшная сила, которая навсегда изменит привычную жизнь Города и каждой семьи в нем.
Елена видит в своем сне Николку с венчиком на голове, говорящего: «а смерть придет, помирать будем»[30]. «Елена сразу подумала, что он умрет»[31].
Только во сне Петьки Щеглова нет никакого упоминания о смерти. Петька – еще ребенок, и в своем состоянии чистоты и безмятежности он «не интересовался ни большевиками, ни Петлюрой, ни Демоном < . . . > а сон привиделся ему простой и радостный: как солнечный шар»[32]. Так же явные эсхатологические мотивы, которые формируют смысловую нагрузку романа, можно найти во сне Алексея, в котором описывается предвозвестия прихода неизвестной злой силы в Город, а именно – армии Петлюры. Это «Некие знамения»[33], которые предвещают ужасные последствия, которые скоро случатся с Городом.
Булгаков называет их «чудовищными»[34], предсказывающими само Событие прихода в Город Петлюры, которое является сюжетообразующим для романа. Также яркие эсхатологические мотивы можно обнаружить во сне Карася, в котором во время парада Петлюры, превратившегося в страшный ритуал-процессию, «солнце окрасило в кровь главный купол Софии»[35], «было солнце так велико, как никогда еще никто на Украине не видал, и совершенно красиво, как чистая кровь»[36]. Тематика конца времен и мотивы смерти очень близки между собой по своему смысловому значению.
Итак, главным мотивом в сновидениях романа является мотив смерти как переходного состояния. Каждый персонаж, видящий сон, так или иначе, связан с темой смерти. Как правило, это либо смерть собственная, либо смерть близкого человека, либо смерть как общее явление, относящееся абстрактно ко всему человечеству. Изучая мотив смерти в сновидениях героев романа, можно придти к выводу, что через этот мотив Булгаков хочет донести до читателя мысль о революции как о бесповоротном событии, которому суждено было произойти в России. Но в то же время, он говорит о нём со страданием и болью, потому что в хаосе революции всегда разрушается предыдущее, а для Булгакова предыдущий мир – очень ценный мир. То, что приходит на смену этой эпохе, никак не соответствует его полноте, многосторонности предыдущего устоя жизни, уровня культуры и не может стать ему равноценной заменой.