Аннотация

Выпускная квалификационная работа «Проблемы армяно-азербайджанского урегулирования во внешней политике США, России, Турции, Ирана» посвящена проблематике армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорно-Карабахского региона, который создал значительные проблемы для внешней политики ключевых игроков, таких как Соединенные Штаты, Россия, Турция и Иран. Прежде всего предпринята попытка проанализировать эволюцию кавказкой политики вышеперечисленных государств, затем рассмотреть моменты сотрудничества с конфликтующими сторонами, а именно в каких областях и почему данные страны сотрудничают с Армений и Азербайджаном соответственно. В заключительной части работы рассмотрены конкретные политические шаги, предпринятые вышеупомянутыми странами, которые сыграли особую роль в урегулировании армяно-азербайджанского конфликта.

Annotation

Graduate qualification work "Problems of the Armenian-Azerbaijani settlement in the foreign policy of the United States, Russia, Turkey, Iran" is devoted to the problems of the Armenian-Azerbaijani conflict over the Nagorno-Karabakh region, which has created significant problems for the foreign policy of key players such as the United States, Russia, Turkey and Iran. First of all, an attempt was made to analyze the evolution of the Caucasian policy of the above-mentioned states, then to consider the points of cooperation with the conflicting parties, namely in which areas and why these countries cooperate with Armenia and Azerbaijan, respectively. In the final part of the work, the specific political steps taken by the aforementioned countries, which played a special role in the settlement of the Armenian-Azerbaijani conflict, are considered.

Введение

После распада Советского союза и окончании холодной войны три республики на Южном Кавказе - Грузия, Армения и Азербайджан - добились независимости во второй раз в двадцатом веке. Расположенные на стыке России, Восточной Европы и Ближнего Востока, республики в плане своей политической и экономической безопасности старались следовать политике балансирования как со своими региональными соседями, так и с крупными державами. На формирование их внешней политики оказывают влияние такие факторы как стремление сохранить территориальную целостность государства, родственные связи с людьми, проживающими за рубежом, торговые пути и историческую память.

Соответственно после окончания холодной войны установился новый порядок, который изменил как региональную, так и международную обстановку. Богатые энергетические ресурсы, потребительские рынки для инвестиций, наряду с социальным, экономическим, политическим и структурным кризисами, а также неэффективный менеджмент местных органов власти стали факторами, которые привели глобальных игроков в регион Южного Кавказа. Одним из последствий, наряду с конкуренцией транс региональных держав, стала активизация региональных игроков с целью присутствия и влияния в кавказском регионе, в котором они не могли играть важной роли из-за Советского Союза.

Конфликт вокруг Нагорного Карабаха стал одним из первых в своем роде на территории бывшего СССР. За последнюю четверть века он превратился из межреспубликанского конфликта внутри единого государства (СССР) в затяжное противостояние между Арменией и Азербайджаном, перспективы разрешения которого неясны.

Россия и США в переговорном процессе по мирному урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта выступают в качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ, которая выступает посредником в урегулировании конфликта с марта 1992 года. Турция и Иран являются соседними странами Армении и Азербайджана, кроме того, обе страны имеют свои национальные интересы в этом регионе.

Актуальность темы обуславливается тем, что армяно-азербайджанский конфликт является одним из самых продолжительных и кровопролитных в регионе Южного Кавказа. Несмотря на то, что конфликт был заморожен в 1994 году, он до сих пор не был урегулирован. В связи с этим, проблемы армяно-азербайджанского урегулирования остаются актуальными для внешней политики США, России, Турции и Ирана.

Объектом исследования является армяно-азербайджанский конфликт

Предмет исследования - основные вызовы армяно-азербайджанского урегулирования во внешней повестке США, России, Турции, Ирана.

Цель работы - исследовать позиции США, России, Турции и Ирана в отношении проблемы армяно-азербайджанского урегулирования и выявить их влияние на процесс мирного разрешения конфликта.

Для достижения указанной цели в работу были поставлены следующие задачи:

  1. Охарактеризовать как развивались интересы США, России, Турции, Ирана в отношении Южного Кавказа
  2. Определить как данные страны развивают отношения с Арменией и Азербайджаном соответственно
  3. Выявить подходы США, России, Турции, Ирана касательно урегулирования армяно-азербайджанского конфликта.

Хронологические рамки охватывают период с 1991 г. по 2020 г. Нижняя граница исследования связана с распадом СССР, завершением биполярного мироустройства. Конечная грань обусловлена обострением армяно-азербайджанского конфликта, вылившегося во Вторую Карабахскую войну.

Обзор источников и литературы. Источники представлены материалами официального делопроизводства, которые можно разделить на несколько групп.

К первой группе источников относятся официальные документы и соглашения по разрешению Нагорно-Карабахского конфликта. К ним относятся Соглашение о прекращении огня в Нагорном Карабахе от 12 мая 1994 г.[1], Минское соглашение, подписанное в 1994 г., о создании трехсторонней группы по урегулированию конфликта, включающей представителей Армении, Азербайджана и ОБСЕ[2], Декларация о принципах урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе, принятая на саммите ОБСЕ в Стамбуле в 1999 г.[3], “Мадридские принципы”, предложенные в 2007 году тремя сопредседателями МГ ОБСЕ (Россией, Францией, США), как основа для урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, однако эти принципы не были полностью реализованы[4], Декларация о стратегическом партнерстве между Арменией и Россией от 2010 г., в которой было подтверждено стремление у урегулированию конфликта[5], Соглашение о прекращении огня от 9 ноября 2020 года, которое предусматривает вывод армянских войск из региона и установление миротворческих сил России[6].

Вторая группа источников представлена заявлениями представителей США, России, Турции и Ирана по вопросам армяно-азербайджанского конфликта. Заявления представителей Армении, Азербайджана и России после встречи в Санкт-Петербурге в 2016 г., в котором было подтверждено стремление к урегулированию конфликта[7], нельзя обойти вниманием и информационные ресурсы, среди которых наиболее значимыми оказались новостные информационные порталы РИА Новости[8], иранская газета “Tehran Times”[9], информационное агентство “The Central Asia-Caucasus Analyst”[10] и газета “Caucasus Times”[11].

Третья группа источников представлена официальными документами правительств США, России, Турции, Ирана касательно их политики на кавказском регионе. К ним относятся Стратегия национальной безопасности США[12] от 2006 г. и 2017 г., Концепция внешней политики России от 2016 г[13]., Доктрина устойчивого развития Ирана от 2010 г.[14], хотя в ней не указывается южный Кавказ как отдельный регион, однако Иран выступает за укрепление своих отношений с соседями, Концепция внешней политики Турции “Zero Problems with Neighbors” от 2010 г[15].

Данная тема в научной литературе широко представлена как на русском, так и на английском языках. Среди авторов, занимающихся вопросами эволюции кавказской политики, можно назвать следующих: С. Колчин[16], 3. Бжезинский[17], в своих работах он подчеркивает стратегическую значимость Кавказа и также предлагает западным странам осуществлять в регионе «геополитический плюрализм», при котором учитывался бы и российский фактор, Ю. Румер, Р. Сокольски[18], Халифа-Заде М.[19], Бехзади Р[20]. Сравнительный анализ политики США и России на Южном Кавказе дан в статье С. Маркедонова и М. Сучкова[21], где подчеркивается, что чрезвычайно важно начать общий, конструктивный диалог по вопросам безопасности в данном регионе и что разрешение конфликтов невозможно без участия России.

Аспекты, связанные с выстраиванием отношений данных стран с Арменией и Азербайджаном, получили освещение в трудах Т. Адамс[22], Г

Чихладзе[23], В. Геворкян[24], M. Агазада[25], A. Искандарян[26]. Также в работе С. Маркедонова в соавторстве с Н. Неклюдовым и М. Сучковым «Невоенные аспекты политического взаимодействия на Кавказе: сравнительный анализ подходов США и России»[27] рассматриваются проекты помощи, предоставляемые Армении и Азербайджану, как средства продвижения национальных интересов, а именно подходы американского и российского правительств к построению политических и экономических проектов на Кавказе.

Вопросы, касающиеся проблематики урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, подробно рассматриваются в работах таких авторов как С. Маркедонов[28], В. Казимиров[29], М. Айдын[30], Г. Новикова[31]. Стоит также отметить работы В. Каледжи, К. Хас, С. Маркедонов[32], где описываются интересы Ирана и его подход касательно урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта, а также российско-турецкие отношения и усиление роли Турции как регионального лидера.

Таким образом, новизна данной дипломной работы заключается в изучении, анализе и выявлении основных аспектов армяно-азербайджанского урегулирования не в историческом контексте, а в рассмотрении влияния на конфликт различных факторов, включая экономические интересы и геополитические стратегии, а также какое влияние оказали США, Россия, Турция и Иран на рассматриваемый конфликт.

Глава 1. Южный Кавказ в постбиполярной системе

1.1. Внешняя политика России на кавказском регионе

С момента распада Советского Союза в 1991 году Россия стремилась сохранить свое влияние и утвердить свое господство над тремя государствами Южного Кавказа (Арменией, Грузией и Азербайджаном) различными средствами, используя целый ряд политических, экономических и военных рычагов. Российская Федерация определила Южный Кавказ как регион, имеющий решающее значение для обеспечения ее основных стратегических интересов, и претендует на особую роль в геополитике Кавказа не только потому, что является правопреемницей СССР. “В отличие от СССР, современная Россия не претендует на то, чтобы играть глобальную политическую роль. Скорее ее влияние на международной арене зависят от ее статуса ядерной державы и постоянного членства в Совете Безопасности ООН”[33].

У Москвы есть две основные цели на Южном Кавказе, которые остаются неизменными с 1991 года: во-первых, обеспечение безопасности и стабильности Российской Федерации и, во-вторых, обеспечение признания ее статуса регионального гегемона. Являясь южной границей России и частью ее так называемого "стратегического заднего двора", Южный Кавказ не только имеет тесные связи со своим могущественным северным соседом в силу географической близости и исторического наследия, но и жизненно важен для собственной безопасности России в военном, экономическом и политическом плане.

Понимание Южного Кавказа неотделимо от более широкого Кавказского региона и роли России. Значительные территории юга России находятся в пределах Северного Кавказа, где нестабильность с 1991 года ставит под угрозу территориальную целостность страны. Следовательно, безопасность России неразрывно связана с безопасностью трех государств Южного Кавказа, которые являются частью "южного подбрюшья" России. “Южное направление является наиболее тревожным с точки зрения обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. Именно на нашем южном фланге происходят события, которые непосредственно влияют на национальную безопасность и требуют четкого определения геополитических интересов России, особенно в Кавказском регионе”[34].

Таким образом, цели Москвы в регионе сосредоточены на обеспечении стабильности и безопасности Российской Федерации, а не самого Южного Кавказа. Фактически, действия Москвы могут привести к нестабильности во всем регионе, поскольку она стремится обеспечить свои собственные жизненно важные национальные интересы, которые могут не совпадать с интересами ее южных соседей. Например, препятствуя Грузии по евроатлантической интеграции, а также ее подход к сепаратистским территориям Абхазии и Южной Осетии демонстрирует, что Грузия остается нестабильным государством. Таким образом, манипулируя существующими разломами и используя сепаратистские конфликты в качестве инструментов внешней политики, Москва стремится достичь более широких стратегических целей, включая сохранение своего влияния на постсоветском пространстве Евразии. Москва считает Южный Кавказ (и более широкую постсоветскую Евразию) сферой своего исключительного влияния или, как выразился президент России Дмитрий Медведев в 2008 году, "зоной привилегированных интересов" России[35].

С начала 2000-х годов беспокойство Кремля по поводу растущего влияния США (и Европы) в таких регионах, как Южный Кавказ, побудило Москву возобновить усилия по возобновлению своего влияния на этой территории. Опасения по поводу предполагаемого роста влияния Запада были отражены в ключевых российских стратегических документах, таких как Стратегия национальной безопасности на 2015 год, в которой Запад обвинялся в стремлении противостоять интеграционным процессам в Евразии под руководством Москвы и создании "центров напряженности", угрожающих подорвать национальные интересы России[36].

Вторая цель Москвы на Южном Кавказе состоит в том, чтобы обеспечить признание ее статуса регионального гегемона и предотвратить появление других доминирующих держав. Россия чувствует вызов со стороны США и Европы на Южном Кавказе и стремится противостоять растущему влиянию Запада. Будучи историческим региональным гегемоном, в течение двадцатого века Россия практически не сталкивалась с серьезной конкуренцией за влияние в этом регионе вплоть до распада СССР в 1991 году. Однако с тех пор ей бросили вызов ряд новых игроков, в первую очередь США, которых Москва рассматривает как нежелательного конкурента в регионе, и, в меньшей степени, Китай и Турция[37].

После войны с Грузией в 2008 году Россия восстановила за собой статус доминирующего игрока на Южном Кавказе, фактически изменив баланс сил в свою пользу, подчеркнув неспособность западных игроков противостоять ее влиянию[38]. Таким образом, политика России в отношении Южного Кавказа направлена на восстановление своего влияния и поддержание региональной гегемонии. Это также связано с ее желанием считаться глобальной великой державой. Другими словами, стремление России быть признанной в качестве глобальной великой державы зависит от ее статуса регионального гегемона на постсоветском пространстве Евразии и ее способности не допустить узурпации ее власти стратегическими соперниками. В конце концов, если государство не в состоянии действовать как гегемон на своем собственном "ближнем зарубежье", маловероятно, что оно сможет оказывать влияние в глобальном масштабе.

Основные детерминанты действий России на Южном Кавказе факторы, которые решающим образом влияют на достижение ее целей, представляют собой сложное взаимодействие материальных соображений и идей, а также международных и внутренних факторов. Стремление к статусу великой державы и к региональным сферам влияния являются основными идеологическими детерминантами: Москва стремится свести влияние Запада в регионе к минимуму, одновременно добиваясь признания своей региональной гегемонии на Южном Кавказе. С этим связаны геополитические детерминанты действий России в регионе: сосредоточение внимания на региональном распределении власти, обеспечивающем сохранение доминирования России с точки зрения материальных возможностей. Признание своего господства на Южном Кавказе важно для Москвы, которая хочет, чтобы рядом с ее территорией находились государства, лояльные к ее интересам и желаниям. Акцент на геополитике и "жесткой" силе в ее политике означает, что она будет продолжать стремиться свести западное влияние в регионе к минимуму, рассматривая взаимодействие таких игроков, как США, как борьбу между великими державами за сферы влияния[39].

Российский подход заключается в том, чтобы относиться к своему "ближнему зарубежью" как к территории, имеющей решающее значение для ее собственных интересов[40].Таким образом, российские лидеры рассматривают любую деятельность в этой части мира со стороны внешних игроков, таких как НАТО или ЕС, как вызов их доминирующей роли. Хотя Кремль не опубликовал никаких соответствующих официальных политических формулировок для Южного Кавказа, политика России четко отражает ее стремление утвердить региональное лидерство. С этой целью она продемонстрировала свою готовность скорректировать границы (в случае Абхазии и Южной Осетии), предотвратить проникновение извне в регион (в случае ее противостояния НАТО, США и ЕС) и сохранить центральную роль в урегулировании Нагорно-Карабахского конфликта.

Таким образом, Кремль проводит политику "выборочного ревизионизма". Хотя Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии, она предпочла не признавать независимость Нагорно-Карабахской Республики (НКР). Россия активно сотрудничает с Западом в рамках МГ ОБСЕ, поскольку это укрепляет ее позиции как регионального лидера. В отличие от Грузии, Россия и США нашли больше точек соприкосновения в этом вопросе. Более того, посредническая роль России, взятая на себя в контексте МГ ОБСЕ, решительно поддерживается Францией (представляющей ЕС) и США. Хотя Армения остается стратегическим партнером России благодаря своему членству в ОДКБ и Евразийском союзе, Россия также заинтересована в продолжении конструктивных отношений с Азербайджаном. Точно так же она заинтересована в нормализации своих двусторонних отношений с Грузией, оставаясь при этом осторожной в том, чтобы не пересекать "красные линии" - такие, как обсуждение статуса двух самопровозглашенных республик. Несмотря на то, что российские власти изменили статус Крыма путем аннексии, они не проявили никакой заинтересованности в том, чтобы принять Абхазию и Южную Осетию под свою юрисдикцию, несмотря на многочисленные просьбы югоосетинской стороны. Следует подчеркнуть, что геополитические амбиции Кремля на Южном Кавказе не направлены на то, чтобы вызвать какое-то имперское возрождение[41]. Скорее всего, Кремль считает обеспечение стабильности в бывших советских республиках необходимым условием для своего собственного мирного внутреннего развития и сохранения своей территориальной целостности. Не будет преувеличением сказать, что Россия - кавказское государство. Семь его избирательных округов - Адыгея, Ингушетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Чечня - расположены непосредственно на Северном Кавказе, территория, которая больше, чем три южнокавказских независимых государства вместе взятых. Еще четыре субъекта Российской Федерации - территории Краснодара и Ставрополя, Ростовская область и Калмыкия - расположены в степных предгорьях Кавказа. Кавказский регион включает в себя черноморское побережье Краснодарского края и популярные курорты Ставропольского края, известных как Минеральные воды.

Этнополитическая напряженность, возникшая в этих регионах России, особенно на Северном Кавказе, тесно связана с конфликтами, происходящими на Южном Кавказе. Динамика грузино-осетинского конфликта, например, оказала серьезное влияние на осетино-ингушский конфликт в Северной Осетии, в то время как грузино-абхазская ситуация повлияла на развитие событий среди черкесского населения России. Обстановка в области безопасности в Чечне и Дагестане также была связана с событиями в Панкисском ущелье (Ахметский район Грузии). Более того, Россия и Азербайджан сталкиваются с проблемой этнических групп, разделенных общей границей (лезгины и аварцы). В интересах России иметь положительные политические отношения с Азербайджаном на Южном Кавказе независимо от стратегического военного партнерства России с Арменией. Обеспечение стабильности в Грузии, Армении и Азербайджане напрямую связана с обеспечением стабильности на Северном Кавказе.

В течение всего постсоветского периода Россия не разработала всеобъемлющей модели для Южнокавказского региона, вместо этого ограничившись выполнением стабилизирующих функций. Такая роль могла бы быть оправдана в "горячих точках", но, сосредоточившись исключительно на "замораживании" этих конфликтов, она не смогла решить сохраняющиеся социально-экономические и социокультурные проблемы, включая необходимость модернизации.

Подводя итог, из-за своей географической близости и долгой истории взаимодействия Россия по-прежнему имеет жизненно важные интересы в области безопасности на Южном Кавказе. Таким образом, даже после распада Советского Союза Россия не отделилась от региона. Однако, если ее интересы в регионе оставались в основном неизменными, то ее политика и стратегии по их защите менялись в зависимости от внутренних событий, меняющихся внешнеполитических перспектив и меняющегося характера ее международных отношений, особенно с Западом.

Безусловно, неуклонное ухудшение российско-западных отношений после российско-грузинской войны 2008 года осложнило выбор России на Южном Кавказе. Также аннексия Россией Крыма выдвинуло опасения Запада по поводу стабильности европейского порядка после окончания холодной войны. Однако стоит отметить, что у Кремля нет универсального подхода ни к Южному Кавказу в целом, ни к его конкретным конфликтам. Все его подходы определяются конкретной динамикой. Если она может избежать изменения статус-кво, она не заинтересована в нарушении "правил игры". Однако, если она увидит, что благоприятный статус-кво оказывается под угрозой, она может отреагировать жестким образом, будь то путем признания государства де-факто или путем аннексии. Политическое поведение России определяется не идеологической программой или даже четкой стратегией, а реакцией на вызовы безопасности, а также динамикой конфликтов происходящих, а Южном Кавказе.

1.2. Стратегические ориентиры внешней политики США на Южном Кавказе

Политика США в отношении государств Южного Кавказа - Армении, Азербайджана и Грузии - за последнюю четверть прошла через несколько этапов. На каждом этапе США ставили амбициозные цели, и каждый раз достигнутые результаты не соответствовали первоначальным ожиданиям. Регион становится все более сложным из-за таких обстоятельств как крушение европейского порядка безопасности после окончания холодной войны, в результате присоединения Крыма Россией, изменение энергетических рынков, растущая нестабильность на Ближнем Востоке, новая администрация в Вашингтоне и внутренние проблемы Европейского союза, и это лишь некоторые из них. В результате это меняющийся ландшафт требует пересмотра политики США в отношении Южного Кавказа. Формулирование такого подхода требует аналитического обзора опыта США на Южном Кавказе, оценки ключевых успехов, а также недостатков и рекомендаций относительно будущей политики США в отношении данного региона.

Распад Советского Союза заставил Соединенные Штаты бросить вызов трем бывшим советским республикам, которые были совершенно новыми для внешней политики США. Дело не в том, что три новых независимых государства повысили свое значение во внешнеполитической повестке США - они просто появились из ниоткуда. Для Вашингтона, окончание холодной войны и крах коммунистического мира открыли новые возможности для расширения сферы влияния демократии и капитализма. Однако, США не были готовы столкнуться с реальностью постсоветских государств - Армении, Грузии и Азербайджана - поскольку после демонтажа СССР в этих странах проводились военные действия. Развал и последовавший за ним распад советской политической системы способствовали распространению на Южном Кавказе националистической повестки, этнических конфликтов и межгосударственного соперничества, чем демократии, мира и новых рынков. Прежде чем начать преобразования необходимо было остановить боевые действия, которые охватили весь Южный Кавказ. Как только эта задача была выполнена к середине 1990-х годов, Вашингтон и три бывшие республики СССР смогли, наконец, приступить к выстраиванию отношений. Опять же политика США руководствовалась великими стремлениями и не менее великими ожиданиями. На рубеже веков некоторые из этих целей были реализованы, но конечный результат вновь не оправдал ожиданий американского руководства, поскольку местные обычаи и многовековое историческое наследие доминировали над лучшими намерениями США.

Американские политики сформировали подход к Армении, Азербайджану и Грузии, основанный на том же наборе принципов, которые США применяли к другим государствам бывшего Советского Союза. Это заключалось в признании и поощрении других стран, особенно России, уважать суверенитет и независимость трех новых государств, а также поддержание их стремления провести экономические и политические реформы, необходимые для перехода к инклюзивным политическим системам и рыночной экономике. Однако со временем цели этих усилий изменились в ответ на события в регионе. Соединенные Штаты предприняли сначала усилия по урегулированию различных конфликтов на Южном Кавказе, а затем по стимулированию экономического роста в регионе.

Южный Кавказ выделялся на постсоветском регионе тем, что был охвачен тремя активными конфликтами одновременно: Нагорным Карабахом, Абхазией и Южной Осетией. Приоритетом для американских политиков была не демократизация как предполагалось, а скорее прекращение боевых действий, оказание гуманитарной помощи беженцам и установление определенной стабильности в регионе. Прекращение боевых действий для американского руководство было первостепенной задачей. Кроме того, новизну ситуации придал вопрос об интересах США в регионе. Так как ни у одного из трёх государств не были выстроены дипломатические отношения с Соединенными Штатами до развала советской политической системы, тем не менее все три бывшие советские республики потенциально интересовали США. Тогдашний президент Грузии Эдуард Шеварднадзе, ранее занимавший пост министра иностранных дел при М. С. Горбачеве, был широко признан в Соединенных Штатах как государственный деятель и почти культовая фигура. Армения также имела особые права на внимание США. Многочисленная, активная и хорошо организованная армяно-американская община долгое время была важным действующим механизмом во внутренней политике США, и новому независимому армянскому государству фактически был гарантирован дружественный прием среди американских политиков. В то же время Азербайджан обладал огромными запасами нефти. Так, будучи родиной мировой нефтяной промышленности, в отличие от двух других республик, Азербайджан привлекал внимание огромного числа крупных нефтяных компаний - еще одного важного игрока во внутренней политике США.

Тем не менее вопрос об интересах и политике США на Южном Кавказе оставался нерешенным. Ни одна из целей или связей между странами Южного Кавказа и Соединенными Штатами не были достаточно прочными, чтобы оправдать прямое военное вмешательство США для прекращения конфликтов в регионе. Более того, несколько других кризисов - распад Югославии, провальная интервенция в Сомали и неудачная попытка интервенции на Гаити - не оставили шанса для еще одной военной операции США. Тем не менее, регион нельзя было оставлять на произвол судьбы. Гуманитарную ситуацию нельзя было игнорировать. Возможно, ситуация была не так масштабна, как трагедия, которая скоро обрушится на Балканы или массовые убийства в Руанде, но это все происходило на краю Европы - на континенте, который после окончания холодной войны, как предполагалось, оставил войну и конфликты в прошлом. Конфликт в Нагорном Карабахе нес в себе риск вмешательства Турции в поддержку Азербайджана и вмешательства России на стороне Армении, что в свою очередь привело бы к конфликту между Россией и Турцией, союзником США по НАТО, который необходимо было избежать любой ценой. Более того, растущее военное вмешательство России в конфликты в Грузии на стороне сепаратистов в Абхазии и Южной Осетии должны были остановить или свести к минимуму боевые действия и избежать распада Грузии. Результатом стала серия дипломатических переговоров, предпринятых различными субъектами с целью положить конец или, по крайней мере, заморозить эти конфликты.

Таким образом, первое десятилетие независимости Южного Кавказа принесло в лучшем случае скромные результаты. Три региональных конфликта оставались неурегулированными и постоянно находились под угрозой возобновления боевых действий. Все три государства страдали от коррупции и оставались уязвимыми для российского влияния[42]. Грузия и Азербайджан подверглись дополнительной угрозе из-за общих границ с неспокойными провинциями Северного Кавказа. Тем не менее, Азербайджан восстановил свою политическую стабильность, но постепенно превращался в авторитарное государство. Тем временем, Армения и Грузия добились прогресса на пути к демократическому управлению, хотя политические системы обеих стран по-прежнему оставались чрезмерно персонализированными. Это препятствовало развитию независимых институтов и подвергало страны к возможному отклонению от демократический принципов. Обе страны оставались хрупкими, и ни одна из них за этот период не достигла внутриполитической стабильности. Как следствие задачи по обеспечению их будущего путем распространения демократических ценностей, содействия экономического процветания и интеграции с международным сообществом остались незавершенными.

Начало нового века и приход новой администрации в начале 2001 года привели к иному набору приоритетов в политике США в отношении Южного Кавказа. Теракт 11 сентября и войны в Афганистане и Ираке изменили внешнеполитические приоритеты Вашингтона. Энергетический потенциал Южного Кавказа, несомненно, по-прежнему оставался важным фактором в политике США, в частности, в качестве альтернативы российской энергетики в Европе[43]. Однако внимание Вашингтона сместилось с незаконченных дел по постсоветским переходным процессам на вызовы новых реалий. Они включали следующее: материально-техническое обеспечение для ведения войны на Афганском театре военных действий, создание глобальной контртеррористической коалиции и международной коалиции для войны в Ираке.

Политика США на Южном Кавказе была активизирована и переориентирована во время Революции Роз в Грузии в 2003 году, которая привела к отставке президента Э. Шеварднадзе, правительство которого пользовалось уважением США за его демократические убеждения, но было дискредитировано фактом чрезмерной коррумпированности государственного аппарата. Вместо Шеварднадзе народ Грузии избрал молодого, харизматичного президента Михаила Саакашвили - юриста, получившего образование в США. Новое правительство продемонстрировало свою приверженность к демократическим и рыночным реформам, к составлению мер по борьбе с коррупцией и осуществлению множества других реформаторских инициатив[44].

Успех Грузии мог бы расширить границы свободы на постсоветском пространстве, где усилия США по продвижению демократии столкнулись с некоторыми препятствиями. Президент Азербайджана Гейдар Алиев передал пост президента своему сыну незадолго до смерти в 2003 году, положив тем самым начало первой династии на постсоветском пространстве. Между тем демократический переход в Армении был неопределенным на фоне фракционного соперничества и обвинений в коррупции и злоупотреблении служебным положением[45].

В свете этих событий Соединенные Штаты сместили фокус своей политики на Южном Кавказе с Азербайджана и его нефти и газа на Грузию и ее программы реформ и планы по присоединению к Западу. Грузия была исключением в регионе и потенциально могла бы стать пионером в переломе этой модели застойных реформ.

Однако война 2008 года между Грузией и Россией ознаменовала еще один поворотный момент в эволюции политики США не только в отношении Грузии, но и всего Южного Кавказа. Военные действия Кремля ясно дали понять, что Россия не позволит расширению влияния Соединенных Штатов и их союзников на ее границах и что членство в НАТО - важнейшем средстве этого расширения - будет закрыто для любого постсоветского государства. Кремль также дал понять, что готов применить силу, чтобы помешать своим соседям покинуть зону влияния России. Соединенные Штаты и их союзники, в свою очередь, не были готовы вступать в конфронтацию с Россией из-за своих целей расширения НАТО на бывшие постсоветские республики.

Однако ни одна из сторон не отказалась от своей заявленной позиции. И в результате Грузия оказалась в подвешенном состоянии. Она по-прежнему привержена своей цели на членство в НАТО и более тесными связями с ЕС, и она получила заверения в том, что ее кандидатура на вступление в НАТО жива, но перспектива принятия фактически нулевая.

В свете этого очередного тупика политика США на Южном Кавказе фактически утратила свою направленность и регионального лидера. Отношения с Азербайджаном осложнялись все более авторитарным характером его правительства. Армения вряд ли могла бы стать защитником интересов США в регионе из-за своих особых отношений с Россией. А отношения с Грузией зашли в тупик, поскольку Вашингтон не желал рисковать возможной конфронтацией с Россией из-за стремления Грузии к членству в НАТО.

Политику США в отношении трех независимых республик после российско-грузинской войны можно охарактеризовать как сохранение статус-кво, а не поиск или выдвижение новых инициатив. Дипломатическая инициатива США, направленная на попытку прорыва в нормализации отношений между Арменией и Турцией, не увенчалась успехом[46]. Впоследствии политика США была сосредоточена в направлении по предотвращению нового конфликта между Грузией и Россией, а также по предотвращению срыва переговорного процесса между Арменией и Азербайджаном, оказанию помощи Грузии в ее потенциально трудном политическом переходе после Саакашвили и поддержанию рабочих отношений со все более авторитарным режимом в Азербайджане.

Следующий крупный сдвиг в политике США в отношении Южного Кавказа был вызван событиями в Украине в 2014 году. После украинского кризиса три государства Южного Кавказа оказались на геополитически ничейной территории между Россией и Западом. Ни одна из сторон не была готова уступить регион другой. В то время как Россия претендует на свою сферу влияния в Закавказье, Соединенные Штаты отвергают саму концепцию сфер влияния. В свете этих событий взаимодействие США с Южным Кавказом, по-видимому, является продуктом ранее сформулированной политики, а не набором взвешенных решений, принятых в ответ на изменившуюся стратегическую обстановку в регионе. Более того, изменения в этой стратегической обстановке не ограничивается возобновлением напряженности между Востоком и Западом в стиле холодной войны. На Южном Кавказе разрыв отношений между Россией и Западом привел к расколу между тремя государствами региона. Эти три страны проводят три совершенно разных внешнеполитических курса в период серьезных геополитических изменений в регионе. Грузия твердо стоит на пути евроатлантической интеграции, стремясь максимально дистанцироваться от России. Армения проводит курс, направленный на поддержание связей в обоих лагерях - России и Западе. А Азербайджан хочет держать и Россию, и Запад на расстоянии вытянутой руки.

Подводя итог, у Соединенных Штатов есть значимые, но не жизненно важные интересы на Южном Кавказе, которые включают сохранение региональной стабильности, предотвращение возобновления замороженных конфликтов, поддержание демократических перемен, а также оказание помощи международной интеграции Армении, Азербайджана и Грузии. Недавние события - крушение европейского порядка безопасности после окончания холодной войны, изменение глобальных энергетических рынков, нестабильность на юге региона - требуют постоянного участия США в продвижении этих интересов.

За последние двадцать девять лет участие США на Южном Кавказе помогло добиться важных позитивных изменений в регионе, особенно в Грузии. Однако некоторые инициативы, поддерживаемые США, оказались слишком амбициозными, потому что Соединенные Штаты недооценили масштаб проблем, с которыми столкнулись государства Закавказья, а также отсутствие соответствующих ресурсов для их осуществления.

Политика США по-прежнему будет сталкиваться с ограниченностью ресурсов и сложными условиями региона. Вашингтону необходимо продолжить оказывать помощь государствам Южного Кавказа в решении их внутренних проблем. Но США придется бороться с доминирующим положением России и ее противодействию участию США. Однако Соединенные Штаты не могут отступить с Южного Кавказа. Но успех будет зависеть от тщательного распределения обязательств и ресурсов, а также от ограниченных возможностей США по содействию трансформационных изменений.

1.3. Политика Турции и Ирана в Закавказье

С распадом Советского Союза на Южном Кавказе возник вакуум власти. Этот вопрос вызвал межрегиональную и региональную конкуренцию держав. Вновь созданные республики создали вызовы и возможности для Ирана и Турции. Результатом такой ситуации является конкуренция между Тегераном и Анкарой в регионе. Эта тема очень важна в региональных уравнениях из-за общей границы между двумя республиками с Ираном и Турцией. Несмотря на то, что Исламская Республика Иран и Турция утратили стратегическое значение периода холодной войны после 1991 года. Однако в геополитических изменениях, произошедших после окончания холодной войны, Иран и Турция превратились в сухопутный мост, связывающий важные регионы мира. Однако восприятие региональной политики Ирана и Турции может быть более понятной с помощью сравнительного метода.

При изучении внешней политики Турции на Южном Кавказе необходимо разделить ее на две части: эпоха до прихода ПСР (Партия Справедливости и Развития) к власти, в течение которой кемалистская политика определяла внешнюю политику этой страны, и приход к власти ПСР с 2002 года, когда внешняя политика основывалась на новых принципах и в академических кругах запомнилась как неоосманизм[47]. Принципы внешней политики Турции, вытекающие из кемалистской политики западничества в конституции Турции 1937 года[48], основывались на следующих шести принципах: национализм, секуляризм, республиканизм, популизм, этатизм и реформизм. Эти особенности, во-первых, привели к тому, что Турция отказалась от региональных проблем, а во-вторых, сблизилась с Западом, чтобы развить экономику страны из-за некоторых потребностей, таких как модернизация[49] и стремилась быть признанной и принятой европейской нацией в западной цивилизации[50]. Особый взгляд Турции на Запад привел к тому, что ее внешняя политика в отношении региона стала второстепенной. Только после окончания холодной войны и появления тюркоязычных стран в Центральной Азии и на Кавказе некоторые из кемалистов, учитывая общую историю, культуру и язык с этими странами, стремились к пантюркизму[51]. Следуя этой политике, Турция стремилась создать альянс тюркоязычных стран Центральной Азии и Кавказа для достижения этой важной цели. Проведение этой политики совпало с подъемом исламистов и, наконец, с возвышением ПСР, и поэтому сформировался новый дискурс во внутренней и внешней политике страны. С приходом к власти ПСР в политике Турции ожидался контраст между исламистским подходом и подходом кемалистов. Однако на практике политический климат в этой стране способствовал развитию партнерства[52].

Наиболее важным компонентом новой внешней политики Турции является сбалансированная внешняя политика. Так как единообразная и статическая ограничивала возможности Турции в новом мировом порядке. Следовательно, Турция диверсифицировала свою политику для того, чтобы играть более активную роль в урегулировании региональных кризисов, а также сократить иностранное вмешательство в регион. Поэтому, во-первых, страна отказалась от своего старого подхода и перестроила свои отношения со своими соседями. Главной внешнеполитической целью страны являлось создание стабильного региона вокруг. Устранение проблем с соседями основывается на некоторых основных принципах, таких как равная безопасность для всех, экономическая интеграция, сосуществование различных культур, широкое участие в политической жизни и понимание взаимосвязи между безопасностью, стабильностью и развитием[53]. Применение доктрины Давутоглу в практической внешней политике Турции привело к энергичному развитию отношений с соседними странами. Поэтому была принята новая внешняя политика, в результате чего место Турции в мире коренным образом изменилось по сравнению со временами холодной войны. Состояние буферной зоны во время холодной войны превратилось в государство, которое оглядываясь в прошлое смотрит в будущее, чтобы достичь благоприятного положения при новом порядке[54]. Драматические изменения в глобальной, региональной и внутренней сферах за последние два десятилетия изменили положение Турции из страны, имеющей стратегическое значение для Запада, в региональную державу с амбициозными намерениями на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и на Кавказе. Фактически, с распадом Советского Союза и появлением независимых государств в Центральной Азии и на Кавказе Анкара получила возможность примерить новую экономическую и политическую роль в регионе[55].

Центральной опорой турецкой внешней политики является продвижение турецкого экономического роста и интересов делового сообщества. Турецкое правительство сделало ставку на укрепление политических отношений со своими соседями, чтобы извлечь экономические выгоды для турецкого бизнеса. Безвизовые режимы поездок, соглашения о свободной торговле и тому подобное также усилили мягкую силу Турции. В данном случае Анкара уделила наибольшее внимание Азербайджану. Отношения с Грузией также были направлены на максимизацию взаимного экономического потенциала. Армения в данном случае является аномалией - их экономические отношения ограничены закрытой границей и отсутствием дипломатических отношений. Учитывая, что стремление к нормальным экономическим отношениям с Арменией сопряжено с ухудшением отношений с Азербайджаном, а также тот факт, что экономический потенциал Армении скуден по сравнению с Азербайджаном, предполагаемые преимущества от открытия границы с Арменией сегодня не являются достаточным стимулом для Турции довести и без того противоречивый курс на нормализацию отношений до конца. Поскольку экономическая и политическая власть большинства ее восточных соседей закреплена за авторитарными режимами, чтобы извлечь экономические преимущества, Анкара заметно отошла от критики дефицита демократии в этих странах.

Помимо внутренних групп экономических интересов, симпатии общественного мнения также повлияли на выбор Анкарой внешней политики на Южном Кавказе. Например, симпатии турецкой общественности к Азербайджану и противоречивый энтузиазм турецких либеральных кругов по примирению с Арменией в конечном счете положили конец усилиям Анкары по нормализации отношений с Арменией. Внутренние группы давления, включая членов диаспоры с Северного Кавказа и Абхазии, также влияют на риторику и политику Анкары в отношении Грузии и России.

Касательно политики Ирана на Южном Кавказе, то она определяется его стремлением противостоять угрозам со стороны региональных и внешних игроков (США, России, Турции) и одновременно расширить свое влияние в регионе. Во внешнеполитической повестке доминирует стремление к безопасности и нейтрализации внешних угроз. Поскольку Иран видит угрозы, исходящие как от соседей, так и от отдельных государств, которые могут угрожать Ирану через его соседей.

Исторически Ирану не хватало дружественной обстановки. В 18 и 19 веках ему приходилось воевать с Россией и Турцией. Религиозный диссонанс также усугублял ситуацию, поскольку шиитский Иран сосуществовал с суннитскими племенами, которые позже объединились в независимые арабские государства. Восприятие не дружественности усилилось после Исламской революции, благодаря которой страна изолировалась, поскольку Иран находился в сложных отношения со своими соседями и США, которые имели значительное влияние в регионе Закавказья.

Роль Ирана на Южном Кавказе в значительной степени определяется более широким контекстом. Как бы ни стремился Тегеран получить исключительную сферу влияния или, по крайней мере, утвердиться в качестве региональной державы, он понимает свои истинные возможности и внешние трудности. Поэтому его региональная политика достаточно осторожна и сбалансирована[56]. В частности, Иран определенно выделяет огромные ресурсы Южному Кавказу, но в то же время не проявляет особого интереса к этому региону, памятуя о своем довольно непростом историческом опыте в этом регионе.

Рассуждая об отношениях Тегерана со странами Южного Кавказа, становится ясно, что Азербайджан возглавляет региональную повестку дня Ирана. “Политика Тегерана в отношении Баку характеризуется амбициозными замыслами, поскольку Азербайджан рассматривается как соперник, который может поставить под угрозу позиции Ирана из-за своих энергетических ресурсов и усиления ирредентизма среди азербайджанского меньшинства в Иране”[57]. Соответственно, Иран рассматривает Азербайджан как угрозу. Армения является самым удобным соседом в регионе из-за своей приверженности к России, которая почти сводит на нет влияние США. Однако позиции Ирана в этом вопросе совпадают с позициями России, и поэтому Иран рад просто учитывать там интересы России. Что касается Грузии, то она не представляет прямой угрозы ни сама по себе, ни со стороны США, поскольку после грузино-российской войны США вряд ли предпримут серьезные шаги. После нейтрализации этих угроз (по крайней мере, на данный момент) политика Ирана в отношении Грузии становится довольно мягкой. Что касается закрепления в регионе, то все три страны остаются в поле зрения Ирана, но Азербайджан явно является целью номер один. Это логичный выбор из-за потенциальной возможности исламской пропаганды. Как уже упоминалось, до сих пор не было достигнуто никаких существенных успехов, но эта позиция многое говорит нам об Иране как о державе с региональными амбициями и четко определенной повесткой дня на будущее.

Подводя итог, Иран и Турция, как важные региональные игроки, сформировали внешнеполитический ландшафт на Южном Кавказе. Оба государства имеют исторические и культурные связи со странами Южного Кавказа, хотя и в разном качестве. Связи Ирана с Арменией и Азербайджаном коренятся в общих исторических, языковых и религиозных связях. Более того, Иран имеет значительное этническое азербайджанское население и поддерживает культурные и экономические связи с обеими странами. Турция, с другой стороны, имеет особенно прочную связь с Азербайджаном, с которым она разделяет этнические, языковые и культурные связи. Историческая и культурная близость повлияла на внешнеполитический выбор как Ирана, так и Турции на Южном Кавказе. Тем не менее, и Иран, и Турция рассматривают Южный Кавказ как часть своих сфер влияния, что сказывается на их внешнеполитических подходах. Например, Иран стремится поддерживать стабильность в регионе, не допускать присутствия враждебных сил и следить за тем, чтобы конфликты не перекидывались на его территорию. Он придерживается осторожного подхода в управлении своими отношениями с Арменией и Азербайджаном, чтобы сохранить сбалансированную позицию. Турция, с другой стороны, придерживается более активной внешней политики в отношении Южного Кавказа. Она поддерживает позицию Азербайджана в Нагорно-Карабахском конфликте, активно противодействуя российскому влиянию и стремится позиционировать себя в качестве региональной державы.
Сравнительный анализ внешней политики Ирана и Турции на Южном Кавказе подчеркивает их уникальные подходы и интересы в регионе. Внешняя политика Ирана характеризуется историческими и культурными связями, осторожным взаимодействием и ориентацией на стабильность. Турция, напротив, придерживается более активного и напористого подхода, движимого ее тесными связями с Азербайджаном.

Глава 2. Армения и Азербайджан: основные факторы международного сотрудничества

2.1. Россия: попытки балансирования между Арменией и Азербайджаном

Российско-армянские отношения были достаточно стабильными на протяжении всего постсоветского периода. Безопасность и экономика являются основными сферами сотрудничества, но культура и гуманитарные вопросы также являются частью отношений. Армения считает военно-политическое сотрудничество с Россией важнейшим элементом своей политики безопасности и обороны. У России есть военная база в Армении, и российские пограничники помогают Армении в защите границ с Турцией и Ираном[58]. Армения является активным членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), военно-политического блока под эгидой России, и является единственным членом ОДКБ на Южном Кавказе.

Россия также является основным инвестором в Армению. Более того, Армения закупает природный газ у России по льготным ценам — в постсоветской Евразии только Беларусь получает лучшую цену. Культурные и личные взаимодействия также являются важными факторами, влияющими на двусторонние отношения[59]. Большинство населения Армении хорошо владеет русским языком, а большая и влиятельная армянская диаспора проживает в России[60].

Более объективно мы можем охарактеризовать отношения между Арменией и Россией в основном с точки зрения «финляндизации» Армении в военно-силовой и экономической сферах. Армянская внешняя политика комплементаризма, основанная на необходимости уравновешивания местных интересов Запада, Востока и «остальных», в некотором роде напоминает внешнюю политику Финляндии времен холодной войны. Как и Финляндия, вынужденная учитывать геополитические интересы Советского Союза и коммунистического блока, с одной стороны, и западного альянса во главе с США, с другой, Армения также пытается выгодно сочетать интересы России, США, Евросоюза и Ирана, которые во многом противостоят друг другу по региональным вопросам. Например, одним из результатов такого внешнеполитического поведения является то, что Армения не имеет прямых географических или транспортных связей с Россией, но по-прежнему является бенефициаром крупных российских инвестиций, особенно в транспортном и инфраструктурном секторах. Таким образом Москва компенсирует Еревану стратегическое сотрудничество в военно-стратегической и геополитической сферах.

Отношения между Россией и Азербайджаном ухудшились после того, как страны не смогли договориться о продлении срока аренды Россией Габалинской радиолокационной станции в 2012 году. Однако с 2013 года они снова начали улучшаться. В отличие от Грузии, Азербайджан не стремится к членству в НАТО. Она является членом Движения неприсоединения с 2011 года. Будучи мусульманской страной, Азербайджан крайне настороженно относится к политике Запада по поддержке демократизации "большого Ближнего Востока" (и, прежде всего, к взаимодействию Запада с соседним Ираном или возможной конфронтации с ним). Как следствие, руководство страны заинтересовано в поддержании сотрудничества с Россией. Азербайджан высоко ценит трансграничное сотрудничество с Россией в борьбе с терроризмом. (Два государства имеют общую границу в районе Дагестана.) Азербайджан и Россия также придерживаются общих подходов к Каспийскому морю. У них сложилось очень активное военно-техническое сотрудничество[61]. Кроме того, интенсивные закупки Азербайджаном российского оружия являются компенсацией Москве за прозападные элементы энергетической политики Азербайджана. Они также демонстрируют, что Россия не является потенциальным противником Азербайджана в Нагорно-Карабахском конфликте, несмотря на российские гарантии безопасности собственно территории Армении, как на двустороннем российско-армянском уровне, так и в рамках ОДКБ. Следует отметить, что эта торговля оружием вызвала недовольство в армянских политических кругах и общественном мнении. Однако если насилие в Нагорном Карабахе возобновится, эта тема, безусловно, будет очень актуальна для российско-армянских отношений.

Россия, в отличие от западных государств, не критикует внутриполитические стандарты Азербайджана. Это особенно благоприятствует парламентским и президентским выборам в Азербайджане. Это важный фактор, легитимирующий политическую реальность Азербайджана на международном уровне, который правительство в Баку высоко ценит.

Несмотря на это, российско-азербайджанское партнерство также имеет ограничения. Во-первых, Азербайджан стремится играть свою собственную роль в региональных энергетических проектах, представляя себя как партнер Запада. Во-вторых, ее правительство твердо и последовательно поддерживает территориальную целостность как Грузии, так и Украины. (27 марта 2014 года Азербайджан проголосовал на Генеральной Ассамблее ООН за резолюцию, поддерживающую территориальную целостность Украины и признающую референдум в Крыму недействительным[62]. В-третьих, она не намерена присоединяться к евразийским интеграционным проектам под патронажем России, поскольку считает, что Россия делает недостаточно для содействия урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта.

Со своей стороны, Москва сама пытается внедрить новую, более эффективную форму региональной интеграции, которая не была бы похожа на Содружество Независимых Государств, основанное преимущественно на общем прошлом СССР. Тем не менее, если Нагорно-Карабахский конфликт не будет урегулирован, совместное присутствие Армении и Азербайджана в единой интеграционной структуре - СНГ - сведет эффективность этой структуры к нулю.

У России есть интересы как в Армении, так и в Азербайджане. У нее есть соглашения о сотрудничестве в области энергетики с обеими странами, предусматривающие значительные инвестиции в энергетический сектор. Россия также является крупным торговым партнером как для Армении, так и для Азербайджана, и экономическое сотрудничество является важным аспектом ее отношений с обеими странами.

Россия также рассматривает регион Южного Кавказа как часть своей сферы влияния, направленной на поддержание стабильности в регионе и предотвращение присутствия враждебных сил. Россия преследует свои геополитические интересы, взаимодействуя как с Арменией, так и с Азербайджаном, иногда используя свои отношения с этими странами для достижения своих собственных стратегических целей. В целом, хотя Россия поддерживает прочные связи как с Арменией, так и с Азербайджаном, ее предпочтения и действия могут варьироваться в зависимости от конкретных обстоятельств и ее стратегических интересов в регионе. Она стремится поддерживать хрупкий баланс и ориентироваться на поддержание дружественных отношений с обеими странами.

2.2. Ключевые моменты сотрудничества Турции и Ирана с Арменией и Азербайджаном и вопросы социальной ответственности

C момента распада СССР и провозглашения независимости бывшими советскими республиками отношения Турции с большинством из этих государств приняли новый оборот. Начиная с 1991 года Анкара рассматривала новую территорию как возможность заявить о себе как о сильном партнере. Интерес Анкары к расширению связей с прикаспийским регионом был двояким: ослабить влияние России и Ирана и усилить региональную роль этих стран[63].

Нынешние отношения между Турцией и Азербайджаном восходят к первым годам независимости Азербайджана и приходу к власти Абульфаза Эльчибея - лидера Народного фронта страны. Когда Эльчибей провозгласил Азербайджан светским государством, большая часть идеологии, лежащей в основе его видения, была заимствована из Турции. На протяжении всего своего недолгого президентства, которое длилось всего год, Эльчибей пропагандировал турецкие ценности. В пространстве, созданном действующим в то время лидером, Турция предприняла шаги, чтобы заполнить религиозный и идеологический вакуум, оставшийся после распада СССР. Позитивное восприятие Турции в Азербайджане также способствовало налаживанию экономических и политических связей.

С тех пор отношения между двумя государствами переживали взлеты и падения. Например, в 2008 году "футбольная дипломатия" Турции в отношениях с Арменией вызвала недовольство руководства Азербайджана, а также оппозиционных кругов страны. Визит тогдашнего президента Турции Абдуллы Гюля в Ереван для просмотра товарищеского футбольного матча между двумя странами вызвал волну критики. Напряженность позже разрядилась визитом Гюля в Баку после игры, где он заверил правительство Азербайджана в том, что Турция всегда будет на его стороне.

Азербайджан также поддерживал растущие анти-гюленовские настроения, которые уже стали очевидны в 2013 году. Именно после визита тогдашнего премьер-министра Эрдогана в Азербайджан в апреле 2014 года власти оперативно закрыли сеть школ, связанных с движением Гюлена несмотря на то, что они были одними из лучших в стране. В 2016 году Азербайджан распорядился закрыть оставшиеся связанные с Гюленом учебные заведения, которые начали функционировать вскоре после обретения Азербайджаном независимости и которые быстро завоевали репутацию в стране благодаря качеству предоставляемого ими образования. Аналогичным образом, телевизионная станция и газета были закрыты в городе из-за предполагаемых связей с движением Гюлена. Но дипломатические симпатии не были взаимными. После сбитого Турцией российского самолета в ноябре 2015 года Турция надеялась на поддержку Азербайджана в последовавшей за этим размолвке между двумя странами, но была разочарована, когда Азербайджан предпочел сохранить нейтралитет в споре, даже если он предложил выступить в качестве посредника. В то время как президент Алиев был вежлив и примирителен в своем отношении к премьер-министру Турции, первый был осторожен в выражениях и избегал упоминания Москвы. Однако Азербайджан пообещал инвестировать в турецкую экономику, которая страдала от последствий ухудшения отношений с Россией.

Экономически Азербайджан в значительной степени зависит от Турции как транзитного пункта для транспортировки азербайджанских углеводородов в Европу. Азербайджан также обеспечивает 12% турецкого импорта газа и является третьим основным поставщиком газа в страну после России и Ирана[64]. Тем временем Турция продолжает поддерживать территориальную целостность Азербайджана.

Связи Азербайджана с Турцией в области энергоснабжения играют важную роль в диверсификации источников энергии Турции, но также обеспечивают альтернативу России, которая становится все более важной с учетом нынешних дипломатических вызовов. Проект Трансанатолийского трубопровода (TANAP) рассматривается в Анкаре как имеющий решающее значение для достижения столь необходимой диверсификации. Помимо снижения зависимости Турции от России, TANAP также предлагает новые экспортно-импортные маршруты через Трансадриатический трубопровод (TAP), проходящий от границы Турции с Грецией до южной Италии. Как только будет создана полная инфраструктура, зависимость Турции от России может снизиться на 40% к 2026 году.

Также в рамках сотрудничества Турция и Азербайджан осуществляют различные проекты в корпоративной социальной ответственности (CSR), направленные на удовлетворение социальных, экологических и общественных потребностей. Например, обе страны уделяют особое внимание образовательным и культурным обменам, способствующим взаимопониманию и укреплению их связей. Турецкие университеты учредили стипендии и программы обмена для азербайджанских студентов. Данная инициатива способствует научному и культурному обмену, а также развитию человеческого капитала в Азербайджане. Более того страны реализуют проекты экономического сотрудничества, направленные на стимулирование экономического роста и создание возможностей для трудоустройства. Это включает в себя совместные предприятия, инвестиции, направленные на поддержку предпринимательства и малого бизнеса. Способствуя экономическому развитию, эти проекты оказывают положительное влияние на местные сообщества и способствуют общему благосостоянию населения.

Что касается отношений между Азербайджаном и его южным соседом Ираном, то их обычно характеризуются как "братские", однако ряд событий последних лет стали испытанием на прочность отношений между двумя странами. Самая низкая точка в двусторонних отношениях наступила в 2001 году, когда иранские военные корабли оспорили присутствие азербайджанского исследовательского судна, проводившего разведку нефти в Каспийском море, что Иран расценил как вторжение в свои территориальные воды (ИРИ и Азербайджан находятся в разногласиях по поводу раздела Каспийского моря). Утверждалось, что в целях демонстрации силы иранские реактивные истребители нарушили воздушное пространство Азербайджана, и это утверждение Тегеран опроверг. Противостояние закончилось вмешательством турецких военных самолетов, но отношения оставались напряженными после этого инцидента, особенно из-за того, что иранское руководство считало Азербайджан слишком ориентированным на Запад и не соглашалось с растущими партнерскими отношениями Баку с западными нефтяными компаниями, взаимодействием Баку с НАТО и американскими военными, а также с политикой страны в выстраивании экономических и военных связей с Израилем были дополнительным источником раздражения для Тегерана[65]. В интервью Би-би-си в 2012 году азербайджанский академик Лейла Алиева (не имеющая отношения к правящей семье) описала восприятие Азербайджаном иранского исламского влияния как "угрозу самому национальному государству"[66].

Ситуация изменилась с избранием президента Рухани, первая поездка нового президента Ирана в Азербайджан в 2015 году сопровождалась бизнес-форумом, на котором предприниматели из обеих стран подробно обсудили будущие экономические связи между двумя государствами[67]. Как следствие, в апреле 2017 года, во время визита в Мазендеран, президент Рухам с одобрением отозвался об отношениях с Азербайджаном, намекнув на новые тенденции в деловых контактах и двусторонней торговле. И все же превращение Ирана в потенциального регионального энергетического игрока (его предполагаемые запасы газа в 30 раз превышают 1200 миллиардов кубометров Азербайджана, в то время как доказанные запасы нефти оцениваются в 158 миллиардов баррелей) создает серьезные проблемы для Азербайджана, несмотря на многолетние усилия Баку в этой области регионального сотрудничества, не говоря уже о хваленом геостратегическом значении страны для других региональных держав как оплота против враждебного Ирана. Возможность того, что Иран присоединится к планам энергетической диверсификации Европы и сыграет ключевую роль в поддержании низких цен на нефть, является еще одним источником беспокойства для Азербайджана, также ведутся разговоры об импорте Грузией нефти из Ирана через Армению, что, в случае реализации, положит конец монополии Азербайджана и на импорт газа.

Армения долгое время поддерживала стабильные и дружественные отношения со своим южным соседом Ираном. С момента обретения независимости Армения ценила и придавала приоритетное значение тесным двусторонним отношениям с Ираном, в значительной степени обусловленным крайней географической уязвимостью страны, не имеющей выхода к морю, поскольку и Азербайджан, и Турция закрыли свои границы с Арменией в начале 1990-х годов. Со временем, в то время как Армения стремилась преодолеть изоляцию, возникшую в результате азербайджано-турецкой блокады ее восточных и западных границ, Иран все больше ценился как жизненно важное альтернативное торговое и энергетическое звено. На стратегическом уровне для Армении, с закрытыми двумя из четырех ее границ, Иран предоставил важную возможность свести к минимуму зависимость от Грузии как основного внешнеторгового маршрута. С точки зрения Ирана, Армения выделялась как единственный стабильный сосед, особенно учитывая нестабильность в Афганистане и Ираке, а в последнее время и в Сирии. И для Армении, и для Ирана двусторонние отношения были основаны на общем чувстве изоляции и растущей степени взаимной потребности. Несмотря на долгую историю дружественных отношений между Арменией и Ираном, стратегический подход Армении к Ирану был обусловлен скорее практической необходимостью, чем историческими связями.

Однако в более практическом плане, например, в области торговли, армяно-иранские отношения были как ограниченными, так и маргинальными, хотя правительство Армении планировала инициировать несколько стратегических проектов, направленных на углубление отношений на волне новых возможностей исходя из ситуации с санкциями и превращением Ирана в более активного игрока, армянские проекты включают создание свободной экономической зоны вдоль южной границы с Ираном, которая благодаря членству Армении в ЕАЭС предлагает иранским товарам беспошлинный статус для реэкспорта через Армению на российский рынок и в другие страны ЕАЭС. Армения также планирует расширить свою роль транспортного узла, сосредоточив внимание на улучшении автомобильного и железнодорожного сообщения, чтобы обеспечить более тесную связь между Персидским заливом и портами Черного моря для выхода на европейские рынки.

Помимо запланированного расширения торговых связей, Армения также уделяет приоритетное внимание энергетическим связям с Ираном: в 2019 году была построена новая линия электропередач стоимостью 120 миллионов долларов, соединяющую электрические сети двух стран, тем самым значительно увеличив объем армянской электроэнергии, экспортируемой в Иран. Планируемая линия электропередачи стала третьей подобной сделкой и расширила потенциал существующей торговли на основе свопов, в соответствии с которой Армения оплачивает импорт иранского газа, обеспечивая взамен сезонные поставки электроэнергии в Северный Иран, но энергетический сектор является наиболее сложным сектором для дальнейшего развития двусторонних отношений. Поскольку Армения импортирует около 80% своего газа у российского "Газпрома", или около 2 миллиардов кубометров газа в год, существующий газопровод из Ирана в Армению остается незначительным, обеспечивая Армению всего лишь 500 миллионами кубометров иранского газа, любое дальнейшее расширение энергетических связей Армении с ИРИ в Кремле будут внимательно отслеживаться, поскольку Москва явно будет стремиться сохранить зависимость Армении от импорта российского газа. Несмотря на эти очевидные вызовы и присущие им ограничения, у Армении есть потенциальная возможность извлечь больше рычагов воздействия из своей роли потенциального "моста" или "платформы" для взаимодействия с Ираном[68]. И, будучи членом ЕАЭС, Армения теперь может предложить Ирану доступ к рынкам, намного превосходящим ее собственные, а также извлечь выгоду из своего положения в качестве канала для более широкого проникновения западной торговли в Иран, что, в очередной раз, является реальным фактором, определяющим, насколько далеко или как быстро Армения сможет развивать и углублять свои связи отношения с Ираном будут зависеть от реакции России[69].

Несмотря на долгосрочные выгоды, которые можно извлечь из взаимодействия с Ираном, возможная "нормализация" отношений с Турцией дает Армении гораздо более непосредственные и конкретные выгоды. И хотя официальные обязательства на государственном уровне оставались приостановленными после подписания двух новаторских дипломатических протоколов министрами иностранных дел Армении и Турции в октябре 2009 года[70], поскольку Турция отказалась от их выполнения, как только Азербайджан попытался заблокировать усилия по "нормализации", появились новые признаки оптимизма. Это ощущение возможности проистекает из все еще действующей "политики комплементарности" правительства Армении, которая фактически устранила любую связь между "нормализацией" отношений с Турцией и вопросом Геноцида армян или Нагорно-Карабахским конфликтом. Не менее важно, что Анкара чувствует необходимость возобновить дипломатическое взаимодействие Армении с Турцией. Так как Ереван выступает как решающий шаг для удовлетворения более широких стратегических устремлений Турции к региональной мощи и влиянию[71]. Тем не менее, даже в свете такого возобновляемого оптимизма перспективы нормализации армяно-турецких отношений остаются в значительной степени зависимыми от внутренней политики Турции и, в конечном счете, становятся заложниками личных политических расчетов президента Эрдогана. В целом, Армения сталкивается с огромным набором вызовов и кризисов. В более широком региональном контексте она остается уязвимой для более динамичных изменений, начиная от последствий конфронтации России с Западом и заканчивая последствиями войны в Сирии и связанным с этим воздействием стратегий России, Турции и Ирана. Что еще более важно, окончательным испытанием политики комплементарности Армении будет то, насколько успешно Ереван сможет реализовать свою новую стратегию преодоления изоляции и чрезмерной зависимости от России, предотвратив при этом кризис с Москвой и организовав подлинное урегулирование отношений. Однако, помимо проблем географической изоляции и геополитических кризисов, наиболее насущной задачей для Армении является повышение жизнестойкости. В настоящее время уязвимость страны проистекает из внутренних недостатков, начиная от институциональной слабости и укоренившейся коррупции и заканчивая отсутствием легитимности, коренящимся в недостаточной демократии. В этом контексте институты имеют большее значение, чем отдельные лица, и предлагают Армении единственный способ использовать опасность своего географического положения для реализации своих геополитических возможностей.

2.3. Взаимоотношения США с Арменией и Азербайджаном: расстановка приоритетов

Сотрудничество США с независимыми республиками Южного Кавказа, в частности с Арменией и Азербайджаном, началось сразу после распада СССР. Так как для Соединенных Штатов открылись новые перспективы для распространения демократических ценностей. В качестве справочной информации, касающейся американо-азербайджанских отношений, следует подчеркнуть, что в результате агрессивной деятельность армянского лобби Конгресс США запретил любую правительственную помощь Азербайджану[72]. Тем не менее, во внешней политике США Азербайджан имел место быть, поскольку политика Вашингтона при президентах Б. Клинтоне и Дж. У. Буше была сосредоточена на вопросах энергетики и безопасности. С другой стороны, несмотря на запрет на помощь Азербайджану, инвестиции американских компаний обеспечивали приток денег в Баку, так как США намеревались вестернизировать нефтяную промышленность Азербайджана. Как следствие, Конгресс США уполномочил президента отменить запрет на оказание помощи республике в 2002 году, когда Азербайджан сотрудничал с США в борьбе с терроризмом[73]. Кроме того, разработка каспийских энергетических ресурсов рассматривалась как обеспечение национальной безопасности, направленной на снижение зависимости от Ближнего Востока.

Когда Азербайджан начал получать огромные доходы от нефти, то внешнеполитический потенциал Баку заметно вырос[74]. Соответственно, в 2006 году Азербайджан стал одним из основателей Организации за демократию и экономическому развитию (ГУАМ), поддерживаемой США инициативой по содействию региональной интеграции с участием Грузии, Украины и Молдовы. Однако с 2010 года военная помощь США Азербайджану сократилась, и не было никакого прогресса в возобновлении их сотрудничества в области энергетики и безопасности.

Следует также отметить, что благодаря своим доходам от нефти и газа Азербайджан не нуждается в деньгах и, соответственно, не зависит от иностранной помощи. Поэтому некоторые наблюдатели подчеркивают, что у США нет никаких рычагов воздействия на Азербайджан. Однако очевидно, что Азербайджан нуждается в иностранных инвестициях и сотрудничестве в вопросах безопасности[75]. С точки зрения США, увеличение внутреннего производства энергии и стимулирование разведки нетрадиционных источников энергии понизили статус Азербайджана до небольшого производителя обычной нефти[76].

Рассуждая об армяно-американском сотрудничестве, то прежде всего необходимо отметить, что Армения обладает самой слабой экономикой из всех трех республик Южного Кавказа, а также она небогата природными ресурсами. Кроме того, ее сухопутная граница с Турцией и Азербайджаном закрыта, поэтому отсутствие у Армении дружественных отношений с соседями повышает ценность армяно-американского взаимодействия. Важно отметить, что Армения стремится проводить политику “взаимодополняемости” в своих отношениях между Западом и Россией. Соответственно, Армения является одновременно членом программы НАТО “Партнерство во имя мира” и ОДКБ, из которой Грузия и Азербайджан вышли в 1999 году.

Наконец, проанализировав внешнюю помощь США Армении и торговлю между двумя странами. Можно сделать вывод, что Армения является вторым получателем финансирования США, потраченного на три кавказских государства[77]. В 2019 финансовом году, Армении была выделена иностранная помощь в размере 41,10 миллиона долларов. Ее региональный рейтинг (в Европе и Евразии) составил 11-е место среди 42 стран, в то время как Грузия и Азербайджан заняли 3-е и 13-е места соответственно[78].Кроме того, следует отметить, что объем торговли США с Южным Кавказом относительно невелик. Товарооборот США с тремя государствами региона составил 1,4 миллиарда долларов в 2019 году[79]. При изучении данных о торговле товарами отмечается, что Армения занимает 170-е по экспорту и 138-е по импорту в том же году[80].

Тем не менее, Соединенные Штаты остаются важным партнером для Армении. Недавно, после двадцати восьми лет поддержки, эта связь приобрела особое значение, учитывая акцент нового правительства на демократии, верховенстве закона и противодействии коррупции. Двусторонние отношения стали глубже, чем были за последние годы. Однако есть возможность для расширения сотрудничества между США и Арменией.

Усилия правительства Пашиняна по демократическим реформам тесно переплетаются с ценностями Соединенных Штатов, Европейского Союза и других западных партнеров в поддержке верховенства закона, защите прав человека и рыночной экономики. Повышенное внимание и оценка новой политической динамики в Армении привели к изменениям в двусторонних отношениях. В США возросла готовность в рамках Стратегического диалога между США и Арменией (USASD)[81] обсудить "сотрудничество в области стратегических реформ и интеграции по продвижению общих демократических ценностей и углублению сотрудничества во всех областях двусторонних отношений". Очевидно, что правительство США расширяет области потенциального сотрудничества по сравнению с предыдущими двусторонними диалогами между США и Арменией. Например, в мае 2019 года вовремя USASD были подписаны два важных проекта USAID, направленных на экономический рост и эффективное управление, на общую сумму 16 миллионов долларов. Это свидетельствует о расширении сотрудничества Соединенных Штатов с Арменией.

Важно отметить, что на характер и масштабы сотрудничества между США с Азербайджаном и Арменией оказали влияние геополитические соображения, региональная динамика и конкретные двусторонние отношения. Уровень сотрудничества менялся на протяжении многих лет, отражая меняющиеся приоритеты и обстоятельства. Однако можно сделать вывод, интерес США в начале сотрудничества к Азербайджану из-за его колоссальных запасов нефти и газа переориентировался на Армению, поскольку эта республика в отличие от Азербайджана поддерживает демократические реформы.

Глава 3. Урегулирование Нагорно-Карабахского конфликта

3.1. Политика США и России в вопросе урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта: формирование новых трендов

В мае 1994 года, когда вступило в силу Бессрочное соглашение о прекращении огня[82], это ознаменовало следующий этап конфликта, который можно было бы определить как "динамичный статус-кво". Следовательно, открытые военные действия прекратились, и стороны приступили к поиску средств мирного урегулирования. В отличие от других очагов беспорядков на постсоветском пространстве, миротворцы никогда не присутствовали в Нагорном Карабахе и на соседних территориях. Линия соприкосновения (около 200 километров) поддерживается благодаря военно-политическому балансу сил. Режим прекращения огня постоянно нарушается[83], причем самые значительные нарушения с мая 1994 года произошли в апреле 2016 года и в 2020 году (вторая карабахская война). Однако, несмотря на эти потрясения, статус-кво был сохранен. Линия соприкосновения кардинально не изменилась (Азербайджан взял под свой контроль 2 очень небольших участка), непризнанная Нагорно-Карабахская Республика сохранила свою инфраструктуру, переговорный процесс продолжался как под эгидой Минской группы ОБСЕ[84], так и в формате трехсторонних переговоров (Россия - Армения - Азербайджан). В то же время, после апрельских событий деэскалация военного противостояния не положила конец инцидентам вдоль линии соприкосновения.

В отличие от конфликтов в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье, на юго-востоке Украины и на Балканах, позиции, принятые Россией и Западом по Нагорному Карабаху, практически идентичны. Сегодня три страны-сопредседателя Минской группы (Соединенные Штаты, Россия и Франция) сохраняют консенсус, признающий пересмотренные "Мадридские принципы" в качестве основы для мирного урегулирования ситуации, несмотря на все существующие разногласия. Роль России в Нагорно-Карабахском процессе принципиально отличается от ее роли в Закавказье. Во-первых, обе стороны конфликта рассматривают Россию как желаемого посредника (этого не было ни в Абхазии, ни в Южной Осетии, по крайней мере, в начале 2000-х годов)[85]. И Баку, и Ереван заинтересованы в развитии двусторонних отношений с Москвой вне рамок Нагорно-Карабахского урегулирования. Азербайджан и Россию объединяет их общая граница с Дагестаном и ряд угроз, таких как распространение радикального исламизма. Баку и Москва также сотрудничают по широкому кругу вопросов в Каспийском регионе. Армения является членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и единственным военным союзником Москвы в Закавказье. В Армении находится 102-я военная база группировки российских войск в Закавказье, а также пограничники, которые охраняют внешний периметр государственной границы республики. В то же время Кремль поддерживает доверительные отношения на высоком уровне как с армянской, так и с азербайджанской элитами. Во-вторых, Запад поддерживает миротворческую деятельность России в Нагорном Карабахе. Стоит отметить, что именно Москва сыграла решающую роль в урегулированию конфликта и прекращению огня в 2020 году[86]. Хотя Соединенные Штаты не играли прямой роли в посредничестве в прекращении огня, они сыграли значительную роль в поддержке дипломатических усилий по деэскалации конфликта и содействию мирному урегулированию. Вторая Карабахская война закончилась победой Азербайджана и возвращением многих стратегически важных частей Нагорно-Карабахского региона и всех прилегающих районов. Но, с другой стороны, первоначальная слабая реакция России на урегулирование конфликта показала, что она скорее всего больше заинтересована в сохранении статус-кво в регионе. Несмотря на то, что основные принципы предусматривали возвращение оккупированных районов, окружающих Нагорно-Карабахский регион, под контроль Азербайджана, возвращение беженцев и внутренне перемещенных лиц и развертывание миротворческих сил, МГ ОБСЕ до сих пор не удалось реализовать ни одно из предложенных действий. Деятельность Минской группы не привела к выработке всеобъемлющего решения кризиса и постоянно сталкивалась с тупиковыми ситуациями на переговорах. Некоторые утверждают, что сопредседатели Минской группы разделены и предвзяты, и поэтому не в состоянии прийти к окончательному решению. Франция открыто поддерживала армянскую сторону, Россия была заинтересована в сохранении статус-кво, в то время как США не проявляли особого интереса к решению этого вопроса[87].

Более того, ОБСЕ может быть ограничена в своей деятельности, поскольку это межправительственная организация, не имеющая наднациональных полномочий, которая требует абсолютного согласия при принятии решений по важным вопросам[88]. Такая неэффективная дипломатия принесла еще больше разочарования азербайджанской стороне и стала одной из причин возобновившихся боевых действий между Арменией и Азербайджаном[89]. Посреднический процесс в рамках Минской группы мог бы обеспечить частичное прекращение огня, но эта война не обеспечила долгосрочного решения или предотвратила незначительное. возобновление конфликта за последние три десятилетия. Роль Минской группы во время Второй и мирной Карабахской войны вновь была незначительной. Помимо того, что подходящая группа не выступила с какими-либо инновационными заявлениями и призывами к прекращению огня и миру, она не предложила никакого инновационного подхода и не сумела найти долгосрочного решения конфликта.

Сделка, организованная Москвой, положила конец шестинедельным ожесточенным боевым действиям между Арменией и Азербайджаном. Однако регион по-прежнему уязвим и в нем нет ясного и стабильного мира[90]. Подписанное трехстороннее заявление исключало Минскую группу и в значительной степени исключало западные державы из будущих мирных переговоров. Полное прекращение огня, вступившее в силу с полуночи 10 ноября, включает важные положения, которые обеспечили возвращение Азербайджану нескольких стратегически важных территориальных частей Нагорно-Карабахского региона и всех прилегающих районов, поэтапный вывод армянских вооруженных сил с признанных оккупированных территорий Азербайджана, а также развертывание вооруженных российских миротворцев в определенных районах Нагорно-Карабахского региона, где были расселены этнические армяне[91].

Однако сегодня, когда отношения между Москвой и Вашингтоном находятся на самом низком уровне со времен распада СССР, американские дипломаты положительно оценивают роль, которую российское руководство сыграло в деэскалации военной конфронтации и в оживлении трехсторонних переговоров. Карабахское урегулирование остается практически единственным относительно успешным форматом взаимодействия между Соединенными Штатами и Россией на постсоветском пространстве. Вашингтон так же, как и Москва балансирует между различными группами интересов.

3.2. Позиции Турции и Ирана в контексте карабахского урегулирования

Россия и США далеко не единственные субъекты, вовлеченные в урегулирование армяно-азербайджанского конфликта. Так как невозможно достичь урегулирование этнополитического конфликта между Арменией и Азербайджаном без учета интересов соседних государств, Турции и Ирана, обе из которых претендуют на роль независимых субъектов с интересами отличными от интересов Москвы и Вашингтона. Однако Тегеран и Анкара предлагают разные модели касательно урегулирования данного конфликта. В то время как Турция встала на сторону Азербайджана, Иран пытается выступать в роли посредника, балансирующего между Ереваном и Баку[92]. В этом контексте позиция Турции как страны НАТО существенно отличается от позиции ее союзника по НАТО, Соединенных Штатов, которые выступают за компромиссное решение, а не за победу одной стороны над другой.

В то же время следует отметить, что в 2008–2010 годах, когда Турция и Армения пытались нормализовать двусторонние отношения, обе страны объявили о своем намерении отделить Нагорно-Карабахский конфликт от общего политического и исторического контекста своих двусторонних отношений; однако эта цель так и не была достигнута.

Недавно подписанное соглашение о прекращении огня между Арменией и Азербайджаном установило новый баланс сил на Кавказе[93]. Москва и Анкара разделяли интересы и активно участвовали в разрешении недавнего столкновения между двумя бывшими советскими республиками. Азербайджан вышел безоговорочным победителем из Второй карабахской войны, восстановил свою территориальную целостность и извлек из конфликта геостратегические выгоды. Очевидно, Россия больше не является главным иностранным игроком в регионе. При активной политической поддержке Турции Азербайджану удалось успешно использовать свои военные усилия на оккупированных территориях и изменить региональный баланс сил. Министр обороны Азербайджана открыто похвалил азербайджано-турецкую дружбу во время встречи со своим турецким коллегой[94]. Такое поведение азербайджанских официальных лиц ясно показало, что Баку начал применять новый подход в региональных отношениях, тем самым оставляя больше пространства для участия других иностранных держав, помимо России, в реализации геополитических целей Азербайджана.

Несомненно, турецкая политика стала очень напористой и конкурентной. Турция ищет пути расширения своей региональной роли и влияния. Стоит отметить, что Анкара была самым ярым критиком МГ ОБСЕ из-за ее неэффективного посредничества в конфликте между Арменией и Азербайджаном.

Имидж Минской группы ОБСЕ после громкой поддержки Турцией Азербайджана, стал менее актуальным. Несмотря на то, что соглашение подтвердило роль России только как регионального арбитра, Турция была признана новым серьезным геополитическим игроком на Кавказе. Популярность Турции в Азербайджане значительно возросла, особенно после успешной военной операции последнего на оккупированных территориях, которая была открыто поддержана высшими турецкими должностными лицами. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган открыто выразил свою полную поддержку "дружественному и братскому Азербайджану", подчеркнув, что Турция будет открыта для оказания помощи всеми имеющимися у нее средствами и от всего сердца[95]. Итоги Второй Карабахской войны выявили более одного победителя. Победа Азербайджана после почти трех десятилетий разочаровывающего статус-кво стала огромным успехом в современной политике этой страны. Однако Турция и Россия также извлекли большую выгоду из карабахской войны[96]. Турции удалось закрепиться на Южном Кавказе и укрепить свои дружественные и процветающие дипломатические отношения с Азербайджаном.

Результаты армяно-азербайджанской войны и последующее соглашение при российском посредничестве создали значительные новые проблемы для Ирана. Иран потерял часть своей ранее длинной границы с контролируемой Арменией территорией с возвращением азербайджанского контроля над приграничными районами, которые находились под армянской оккупацией. Кроме того, российские войска будут развернуты в непосредственной близости от границы Ирана с Арменией, и Тегеран был в значительной степени проигнорирован Анкарой и Москвой при установлении послевоенных мер безопасности. Наконец, части внутреннего этнического азербайджанского меньшинства Ирана были мобилизованы против режима благодаря его поддержке Армении в конфликте.

Война привела к тому, что Азербайджан восстановил контроль над регионами, граничащими с Ираном, который находился под армянской военной оккупацией в течение почти тридцати лет. В ответ на события на поле боя Иран укрепил свои войска на границах с Азербайджаном, включая границу с эксклавом Азербайджана Нахичевань. По данным Tehran Times, "Иран развернул дополнительные войска и военную технику вдоль своих границ с Арменией и Азербайджаном в попытке предотвратить любые изменения в геополитике региона и международных границах"[97].

Тегеран предпочел армянский контроль над приграничным районом и активно сотрудничал с Арменией на оккупированных территориях, включая создание гидроэлектростанции, которая обслуживает приграничные районы Ирана. В дальнейшем Иран может столкнуться с коммерческими потерями от смены контроля над приграничными районами.

Новая архитектура безопасности на Южном Кавказе будет играть большую роль для России и Турции, без новой формальной роли для Ирана. В соответствии с соглашением о посредниках Москва разместила российских миротворцев в Нагорном Карабахе и в Лачинском коридоре, который соединяет регион с Арменией. Соглашение также создает совместный центр наблюдения за прекращением огня, укомплектованный российскими и турецкими силами.

Послевоенное соглашение также приводит к развертыванию дополнительных российских войск в непосредственной близости от границы Армении с Ираном. В то время как российские войска уже контролируют границы Армении с Турцией и Ираном, Армения, Азербайджан и Россия договорились о создании коридора безопасного прохода, проходящего через территорию Армении, который связывает Азербайджан с его эксклавом Нахичевань. Российские войска будут патрулировать дорогу в непосредственной близости от границы с Ираном, чтобы обеспечить доступ Азербайджана через этот регион. Создание этого коридора безопасного прохода может уменьшить зависимость Азербайджана от Ирана в отношении путешествий и транзита товаров в Нахичевань. Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что турецкие силы также будут патрулировать эту дорогу, хотя роль Турции не фигурировала в подписанном соглашении, указав, что это тема разногласий и, вероятно, станет темой дальнейших переговоров между сторонами.

Тем не менее, игроки на Южном Кавказе в значительной степени проигнорировали Иран, в том числе неудачное продвижение Тегераном своего собственного мирного плана для региона до завершения соглашения.

Иран занял две позиции в отношении Нагорного Карабаха. Первая позиция заключается в том, что конфликт должен быть урегулирован мирным путем и в первую очередь усилиями стран региона. Второе - критическое отношение Ирана к реализации пересмотренных "Мадридских принципов". Иран не удовлетворен[98] таким урегулированием Нагорно-Карабахского конфликта, которое повлекло бы за собой размещение в регионе международных миротворцев (неважно, под чьими флагами миротворцы будут действовать). Представители Тегерана всегда утверждали, что в регионе не должно быть никаких внешних акторов[99]. Что касается "основных принципов" урегулирования, то позиция Ирана не совпадает с позицией России, хотя, как и Россия, Иран выступает против военного решения. Парадоксально, но это сближает позицию Ирана с позицией двух "западных" сопредседателей Минской группы ОБСЕ.

Заключение

Южный Кавказ, включающий три кавказских государства, описывается как наиболее неспокойный регион бывшего Советского Союза. Три республики, как небольшие постсоветские государства со слабым военным потенциалом, были открыты влиянию внешних держав с тех пор, как они обрели независимость после распада Советского Союза. Первоначально вспышка этнических конфликтов по всему региону задержала постсоветский переход государств Южного Кавказа. Три крупных конфликта в Нагорном Карабахе, Абхазии и Южной Осетии также подготавливают почву для внешнего вмешательства на Кавказе. Поэтому перспектива возобновления вооруженного конфликта рассматривается как дестабилизирующее воздействие на регион. Кроме того, будучи соседями нестабильного российского Северного Кавказа, эти новые независимые государства находятся под пристальным наблюдением России. В то время как Россия претендует на регион как на исключительную сферу своих интересов, США стремятся ограничить российское и иранское влияние. Соперничество между евроатлантическими институтами и организациями, возглавляемыми Россией, отражает противоречивые интересы крупных держав. Хотя было общепризнано, что у США нет жизненно важных интересов в регионе, в определенные периоды администрация США уделяла приоритетное внимание нескольким вопросам, таким как энергетика, безопасность или демократия.

Распад Советского Союза и формирование новых политических, экономических возможностей и возможностей в области безопасности на Кавказе, а также одновременные попытки как Турции, так и Ирана стать наиболее важным и влиятельным региональным игроком привели к тому, что турецко-иранские отношения в регионе, как правило, характеризуются конфронтацией и соперничеством с начала истории независимости региона. Соперничество между Ираном и Турцией в регионе в большей степени основано на трех основных аспектах идеологического, политического и, наконец, экономического соперничества, которые кристаллизованы и сфокусированы. Большая часть действий Турции в регионе Южного Кавказа, особенно в отношении Азербайджана, не противоречит интересам Ирана, а обусловлена ее евразийской центральностью и регионализмом во внешней политике страны, а также преимуществами и возможностями, которые возникают в этой области. С другой стороны, идеологические и политические проблемы и конфликты между Ираном и Азербайджаном сразу после обретения им независимости также обусловили волю региональных и трансрегиональных акторов, таких как Россия и Израиль, или политику Запада, особенно Соединенных Штатов, направленную против влияния Ирана в Центральной Азии и на Кавказе, что привело к провалу Ирана в регионе. В соответствии со слабостью государственного и частного секторов в плане финансовых, экономических и промышленных инвестиций Иран утратил свою способность эффективно конкурировать, оказывать влияние и вести переговоры в регионе. Пострадав от препятствий, созданных Западом, и благодаря результатам санкций против Ирана, Турция смогла усилить свое влияние в регионе. Учитывая проблемы между Ираном и Азербайджаном, Турция также смогла затмить идеологическую и экономическую конкуренцию и построить более прочные отношения с Азербайджаном.

Что же касается России, то Москва имеет жизненно важные национальные интересы на Южном Кавказе и сосредоточена на защите своей собственной национальной безопасности и стратегических амбиций, включая региональную гегемонию и признание статуса великой державы. Таким образом, она в первую очередь ориентирована на геополитику. На данный момент интересы России на Южном Кавказе заключаются в стремлении уравновесить США и их западных союзников в регионе. В настоящее время Турция, возможно, представляет собой самый большой вызов российской гегемонии на Южном Кавказе. Как и Россия, она имеет давние исторические, экономические и социальные связи с регионом, а также географическую близость. Она является ключевым торговым и инвестиционным партнером для всех трех государств и имеет стратегические интересы, в частности, в трехстороннем партнерстве с Азербайджаном и Грузией. Более того, у Турции есть надежды стать "сухопутным мостом" между Европой и Азией.

Карабахская война 2020 года ясно продемонстрировала растущие амбиции Турции на Южном Кавказе. Традиционно Турция смирялась с доминированием России в регионе и старалась избегать прямого вызова Москве. Однако более решительный подход, который она продемонстрировала в течение 2020 года, предполагает, что она больше не озабочена тем, чтобы бросить вызов Москве в ее "зоне привилегированных интересов’. После возобновления боевых действий между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха ни США, ни Франция, сопредседатели Минской группы, не захотели и не смогли предложить ничего, кроме резких политических заявлений, которые оказали незначительное влияние на ситуацию на местах. В конечном счете именно Россия и Турция взяли на себя ведущую роль в посредничестве и осуществлении режима прекращения огня. Таким образом, война и ее разрешение, которые будут определять ситуацию в регионе на долгие годы, ясно продемонстрировали отсутствие интереса и неэффективность США, Франции и ЕС, провал Минской группы, прочную мощь России и растущие амбиции Турции. Короче говоря, Южный Кавказ стал микрокосмом формирующегося многополярного международного порядка, где пересекаются военно-стратегические и экономические интересы различных местных, региональных и глобальных держав.

Более того, Армяно–азербайджанский конфликт выявил более широкую региональную борьбу за влияние на Южном Кавказе. Международная реакция на армяно–азербайджанскую войну варьировалась от сильной турецкой политической поддержки азербайджанской стороны и постепенного усиления российского вмешательства до несколько слабой и нейтральной позиции Запада. В то время как Турция закрепилась в регионе, Россия также взяла на себя новую, ответственную роль регионального миротворца, что подтвердило присутствие Москвы в своей сфере влияния. Нейтралитет Запада и незаинтересованность в делах Южного Кавказа открыли пространство для перспектив будущего сотрудничества между Россией, Турцией, Ираном для лучшего урегулирования их возможных разногласий по данному вопросу. Вторая Карабахская война изменила баланс сил на Южном Кавказе. Турция стала более важной иностранной заинтересованной стороной в регионе. Российское присутствие, хотя и уравновешивалось поддержкой Азербайджана Турцией, оставалось сильным на Южном Кавказе, в то время как Запад испытал значительное ослабление своего влияния в этом регионе.

Рассуждая о перспективах разрешения конфликта, то возможно любое решение, кроме военной конфронтации. Однако любые переговоры с участием "заинтересованных сторон" (будь то Россия, Соединенные Штаты, Турция или Иран) вряд ли приведут к положительным результатам, если сторонам конфликта не удастся найти компромиссные формулы, которые могли бы быть реализованы на практике. Ереван и Баку не готовы к компромиссам. Под "урегулированием конфликта" каждая сторона конфликта понимает победу над врагом, а не уступки или шаги навстречу друг другу. Для одной стороны это означает закрепление военно-политического успеха, достигнутого в мае 1994 года; для другой это означает восстановление своей территориальной целостности путем использования военных методов. Стоит также отметить, что простое возвращение спорных территорий государству, к которому они формально "приписаны", невозможно, поскольку это будет противоречить международному праву. В то же время опасно провоцировать процесс одностороннего этнического самоопределения Нагорно-Карабахской Республики, особенно без учета ситуации в тех частях Республики, которые ранее не входили в состав Нагорно-Карабахской автономной области и не стремились к отделению от Азербайджана (Нахичевань). Конкретное урегулирование конфликта должно стать заключительным итогом ряда соглашений и даже политических переговоров. В этой связи следует уделять приоритетное внимание полному исключению применения силы из процесса урегулирования. Формула "возможно любое решение, кроме военной конфронтации" должна стать сутью переговоров.

Библиографический список

  1. Источники
  2. Конституция Турецкой Республики 1937 г. URL: https://legalns.com/download/books/cons/turkey.pdf (дата обращения: 1.05.2023)
  3. Соглашение о прекращении огня в районе Нагорно-Карабахского конфликта с 12 мая 1994 года/ Российская цивилизация в пространстве, времени и мировом контексте – URL: http://xn----ptblgjed.xn--p1ai/node/2601 (дата обращения 19.03.2023)
  4. Минского соглашение от 1994 года / Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе – URL: https://www.osce.org/ru/mc/39573 (дата обращения 19.03.2023)
  5. Стамбульский документ от 1999 года / Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе – URL: https://www.osce.org/ru/mc/39573 (дата обращения 19.03.2023)
  6. Мадридские принципы / Армянский исследовательский центр АНИ – URL: https://www.aniarc.am/2016/04/12/madrid-document-full-russian/ (дата обращения 19.03.2023)
  7. Декларация о союзническом взаимодействии между Российской Федерацией и Республикой Армения – URL: http://www.kremlin.ru/ (дата обращения 19.03.2023)
  8. Соглашение о прекращении боевых действий от 9 ноября 2020 года – URL: http://kremlin.ru/events/president/news/64384 (дата обращения 19.03.2023)
  9. Совместное заявление президентов Азербайджанской Республики, Республики Армения и Российской Федерации по нагорнокарабахскому урегулированию – URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5093 (дата обращения: 20.03.2023)
  10. Нагорный Карабах 1988–2020: основные вехи конфликта / РИА Новости – URL: https://ria.ru/20201013/karabakh-1579524989.html (дата обращения: 20.03.2023)
  11. Vague peace in Nagorno-Karabakh / Tehran Times – URL: https://www.tehrantimes.com/news/454646/Vague-peace-in-Nagorno-Karabakh (дата обращения: 20.03.2023)
  12. The Armenia-Azerbaijan War: Downgrading Iran’s Regional Role / The Central Asia-Caucasus Analyst – URL: https://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/13650-the-armenia-azerbaijan-war-downgrading-iran%E2%80%99s-regional-role.html (дата обращения: 20.03.2023)
  13. Мир в Карабах принесет совместное управление Арменией и Азербайджаном / Caucasus Times – URL: http://caucasustimes.com/article.asp?id=20539 (дата обращения: 23.03.2023)
  14. The National Security Strategy of the United States, National Security Strategy Archive, 2006. URL: https://nssarchive.us/national-security-strategy-2006/ (дата обращения: 23.03.2023); The National Security Strategy of the United States, National Security Strategy Archive, 2017. URL: https://trumpwhitehouse.archives.gov/wp-content/uploads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf (дата обращения: 23.03.2023)
  15. Концепция внешней политики Российской Федерации 30 ноября 2016 г. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41451 (дата обращения 19.03.2023)
  16. Доктрина устойчивого развития Ирана от 2010 г / Конституция ИРИ – URL: https://www.iranbestlawyer.com/wp-content/uploads/2020/05/Constitution-of-Iran.pdf (дата обращения 19.03.2023)
  17. Zero problems with neighbors 2010. URL: https%3A%2F%2Fcarnegieeurope.eu%2F2011%2F12%2F18%2Fpolicy-of-zero-problems-with-neighbors-successful-for-turkey-pub-46280 (дата обращения 19.03.2023)
  18. Литература
  19. Айдын М. Политика Турции на Кавказе с 2000 по 2022 год / Ежегодник Института Кавказа, 2022, с. 150
  20. Бжезинский, 3. Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство / 3. Бжезинский. М.: Международные отношения, 2004. - 288 с.
  21. В. Каледжи, К. Хас, С. Маркедонов. Слом статус-кво и международное измерение кризиса в Нагорном Карабахе / Международный дисскусионный клуб «Валдай». 2020 URL: https://ru.valdaiclub.com/a/reports/slom-status-kvo-karabakh/ (дата обращения: 16.05.2023)
  22. Галстян А. Карабахские виражи во внешней политике США / Международная жизнь, 2016, URL: https://interaffairs.ru/news/show/15177 (дата обращения: 6.05.2023)
  23. Казимиров В. Альтернативные пути урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта в контексте динамики региональной безопасности на Южном Кавказе / Материалы стратегического политического форума «Динамика региональной безопасности на Южном Кавказе», 2013, с. 127
  24. Колчин С. В. Россия - ближнее зарубежье // МэиМО. - 1995. - № 4.
  25. Маркедонов С. Трансформация Армяно-Азербайджанского конфликта: исторический опыт и современное состояние / Мировая экономика и международные отношения, 2022, том 66, №12, сс. 120–130
  26. Маркедонов С., Неклюдов Н., Сучков. М. Невоенные аспекты политического взаимодействия на Кавказе: сравнительный анализ подходов США и России. 2022 URL: https://vk.com/doc271192959_660537431?hash=ITu06mwMiNEhURYPf0jESl8WXpxgi70mNh33Ju4OAmw&dl=zlmTfS4AZtAaCFCkMeZCZ3Dl1S99d3XHuXlAwB2HmDs (дата обращения: 16.05.2023)
  27. Месамед В. Иран и Нагорно-Карабахский конфликт. / Институт Ближнего Востока, 2013, URL: http://www.iimes.ru/?p=18961 (дата обращения: 20. 04 2023).
  28. Новикова Г. Сдвиги в системе безопасности: Южный Кавказ на перепутье / Материалы стратегического политического форума «Динамика региональной безопасности на Южном Кавказе», 2013, с. 173
  29. Adams, T. (1999). “Oil and Geopolitical Strategy in the Caucasus”, Asian Affairs, Vol. 30, No. 1, pp.11-20.
  30. Aghazada M. Azerbaijani-Iranian Relations: Main Directions and Features in 1991-2019 (Historiographical Overview). 2021 URL: https://www.researchgate.net/publication/357410673_Azerbaijani-Iranian_Relations_Main_Directions_and_Features_in_1991-2019_Historiographical_Overview (дата обращения 19.04.2023)
  31. Alieva L. Quo vadis Azerbaijan? The country’s growing challenges / South Caucasus, 2016, p. 109
  32. Aras, B. Turkey and the Russian Federation: An Emerging Multidimensional Partnership. SETA Policy Brief, No. 35. 2009 URL: http://www.setav.com (дата обращения: 1.05.2023)
  33. Baban I. and Shiriyev Z. The U.S. South Caucasus Strategy and Azerbaijan, Turkish Policy Quarterly, Vol. 9, No. 2, 2010, pp.95-97.
  34. Baran, Z. Torn Country: Turkey between Secularism and Islamism / Stanford: Hoover institution press. 2010, pp. 106-107
  35. Bashirov G. Energy, Security and Democracy: The Shifting US Policy in Azerbaijan, Cambridge Review of International Affairs, Vol. 32, No. 6, 2019, pp. 782 - 786.
  36. Behzadi R. Iran’s Foreign Policy in The Caspian Sea Basin Oscillation between National Interests and Islamic Adventures. Central Asia and the Caucasus. 2010; 11 (3): 98–108
  37. Bishku M. B The South Caucasus Republics: Relations with the U.S. and the EU, Middle East Policy, Vol. XXII, No. 2, 2015, pp.50-52.
  38. Cekirge F., Reopening talks with Armenia", Hurrzyet Deily News, 26 July 2016, URL: www. hurnyetdailynews.com/reopening-talks-with-armenia-.aspx/pagelD-4498nID-102076&NewsCatID-S0S (дата обращения: 6.05.2023)
  39. Chikhladze, G. and Chikhladze, I. (2005). “The Rose Revolution: A Chronicle”, ed. Zurab Karumidze and James V. Wertsch. The Rose Revolution in the Republic of Georgia 2003, New York: Nova Science Publishers, pp.1-20.
  40. Diab, A., The Resumption of Conflict between Azerbaijan and Armenia over Nagorno-Karabakh: Geopolitical Dimensions and Likely Scenarios, The Emirates Policy Center (EPC), 2020, URL: https:// epc.ae/whatif-details/34/the-resumption-of-conflict-between-azerbaijan-and-armenia-over-nagorno-karabakhgeopolitical-dimensions-and-likely-scenarios (дата обращения: 20. 04 2023).
  41. Garibov, A., Why the OSCE Keeps Failing to Make Peace in Nagorno-Karabakh, The National Interest, 2016, URL: https://nationalinterest.org/blog/the-buzz/why-the-osce-keeps-failing-make-peace-nagornokarabakh-16161 (дата обращения: 20. 04 2023).
  42. Gevorkyan V. Comparative analysis: United States' and Russia’s programs in Armenia 1991 – 2011. American university of Armenia. 2014 URL: https://dspace.aua.am/xmlui/handle/123456789/538 (дата обращения 19.04.2023)
  43. Giragosian R. The third powers and Armenia / THIRD POWERS IN EUROPE’S EAST, 2018, pp. 93-100
  44. Goudarzi M. Turkish Foreign Policy in South Caucasus and Its Impact in Iran-Azerbaijan Relationship / Journal of Politics and Law, 2015 URL: https://www.researchgate.net/publication/276415566_Turkish_Foreign_Policy_in_South_Caucasus_and_Its_Impact_in_Iran-Azerbaijan_Relationship (дата обращения: 7.04.2023)
  45. Hilzenrath D. S. and Graham B. Bush to Receive Azerbaijan's Leader / Washington Post, 2006, URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/ (дата обращения: 1.05.2023)
  46. Iskandaryan A. Armenia-Russia Relations: Geography Matters”, Spotlight on Armenia, ed. Adam Hug (Foreign Policy Centre: London), 2011, 55
  47. Ismailzade F. A breakthrough in Iran-Azerbaijan relations', The Central Asia-Caucasus Analyst, 2016 URL: https://www.jstor.org/stable/resrep17442.15?seq=6 (дата обращения: 7.04.2023)
  48. Ja’afar Javadi Arjomand M. The Comparative Examination of Iran and Turkey’s Foreign Policy in South Caucasus with Emphasis on Azerbaijan and Armenia / Central Eurasia Studies URL: https://jcep.ut.ac.ir/article_56845.html?lang=en (дата обращения: 1.05.2023)
  49. Khalifa Zadeh M. Iran and the Struggle for Influence in the South Caucasus; The Main Factors in Iranian Foreign Policy. Central Asia and the Caucasus. 2011; 14 (1):59–7
  50. Machowska, M. Armenian Diaspora Lobbying Agendas in the United States in the 21st Century”, Ukrainian Policymaker, Volume 6, 2020. pp.52-62.
  51. Markedonov S. How Russia Dealt with Post-Soviet Protracted Conflicts in 2016, Russia Direct, URL: http://www.russia-direct.org/opinion/how-kremlin-dealt-post-sovi- et-protracted-conflicts-2016 (дата обращения: 7.04.2023)
  52. S. Markedonov & M. Suchkov. Russia and the United States in the Caucasus:cooperation and competition / CAUCASUS SURVEY 2020 URL: https://vk.com/doc271192959_660535112?hash=LJwtLd2rZriyAQXFPKRRWH0wORLhUfaZzFgcmN9CTdT&dl=98tFFTrr1bySTkPRlA6uLOAognMZRhGmBD2RRQZFz0L (дата обращения: 16.05.2023)
  53. Omidi, A., & Rezai, F. Neo-Ottomanism in Turkey New Foreign Policy: Characteristics and Effects on Middle East. Foreign Policy Quarterly, 3, 2011, pp. 231–267.
  54. Rafi, H., & Mazloumi, I. Obstacles toward Cooperation of Iran and Turkey in Central Asia and Caucasus. Central Eurasia Studies, 5(10), pp. 79-98, 2012.
  55. Robins, P. Turkish foreign policy since 2002 between a past – Islamic government and Kamalist stats. International Affairs, 83(2), pp. 289-304. 2007 URL: http://dx.doi.org/10.1111/j.1468-2346.2007.00619.x (дата обращения: 1.05.2023)
  56. Rumer E, Sokolsky R, Stronski P U.S. POLICY TOWARD THE SOUTH CAUCASUS: Take Three / Rumer E – jstor jrg., 2017. URL:https://www.jstor.org/stable/resrep13079?searchText=Evolution+of+US+Foreign+policy+in+the+South+Caucasus&searchUri=%2Faction%2FdoBasicSearch%3FQuery%3DEvolution%2Bof%2BUS%2BForeign%2Bpolicy%2Bin%2Bthe%2BSouth%2BCaucasus%26sd%3D2017%26ed%3D2022&ab_segments=0%2Fbasic_search_gsv2%2Fcontrol&refreqid=fastly-default%3Aba9916ef2a21eb86b387a2059141c269&seq=15 (дата обращения 19.04.2023)
  57. Sharashenidze T. The Role of Iran in the South Caucasus / CAUCASUS ANALYTICAL DIGEST No. 30, 2011 URL: https://www.laender-analysen.de/cad/pdf/CaucasusAnalyticalDigest30.pdf (дата обращения: 3.05.2023)
  58. Sofuoglu, M., Why the Minsk Group is unable to address the Azerbaijan-Armenia conflict, TRT World, October 5, 2020, URL: https://www.trtworld.com/magazine/why-the-minsk-group-is-unable-to-addressthe-azerbaijan-armenia-conflict-40306 (дата обращения: 20. 04 2023).
  59. Taspinar, O. The Three Strategic Visions of Turkey. US - Europe Analysis Series, 2011, p. 50
  60. Waal T. Azerbaijan’s perfect storm / Carnegie Europe, 2017, p. 107
  61. Yelken Aktas, G. Turkish Foreign Policy: New Concepts and Reflections, Unpublished Master Thesis, Middle East technical university, Ankara. pp. 1-3, 2010.
  1. Соглашение о прекращении огня в районе Нагорно-Карабахского конфликта с 12 мая 1994 года/ Российская цивилизация в пространстве, времени и мировом контексте – URL: http://xn----ptblgjed.xn--p1ai/node/2601 (дата обращения 19.03.2023) ↑
  2. Минского соглашение от 1994 года / Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе – URL: https://www.osce.org/ru/mc/39573 (дата обращения 19.03.2023)
  3. Стамбульский документ от 1999 года / Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе – URL: https://www.osce.org/ru/mc/39573 (дата обращения 19.03.2023)
  4. Мадридские принципы / Армянский исследовательский центр АНИ – URL: https://www.aniarc.am/2016/04/12/madrid-document-full-russian/ (дата обращения 19.03.2023)
  5. Декларация о союзническом взаимодействии между Российской Федерацией и Республикой Армения – URL: http://www.kremlin.ru/ (дата обращения 19.03.2023)
  6. Соглашение о пркращении боевых действий от 9 ноября 2020 года – URL: http://kremlin.ru/events/president/news/64384 (дата обращения 19.03.2023)
  7. Совместное заявление президентов Азербайджанской Республики, Республики Армения и Российской Федерации по нагорнокарабахскому урегулированию – URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5093 (дата обращения: 20.03.2023)
  8. Нагорный Карабах 1988–2020: основные вехи конфликта / РИА Новости – URL: https://ria.ru/20201013/karabakh-1579524989.html (дата обращения: 20.03.2023)
  9. Vague peace in Nagorno-Karabakh / Tehran Times – URL: https://www.tehrantimes.com/news/454646/Vague-peace-in-Nagorno-Karabakh (дата обращения: 20.03.2023)
  10. The Armenia-Azerbaijan War: Downgrading Iran’s Regional Role / The Central Asia-Caucasus Analyst – URL: https://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/13650-the-armenia-azerbaijan-war-downgrading-iran%E2%80%99s-regional-role.html (дата обращения: 20.03.2023)
  11. Мир в Карабах принесет совместное управление Арменией и Азербайджаном / Caucasus Times – URL: http://caucasustimes.com/article.asp?id=20539 (дата обращения: 23.03.2023)
  12. The National Security Strategy of the United States, National Security Strategy Archive, 2006. URL: https://nssarchive.us/national-security-strategy-2006/ (дата обращения: 23.03.2023); The National Security Strategy of the United States, National Security Strategy Archive, 2017. URL: https://trumpwhitehouse.archives.gov/wp-content/uploads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf (дата обращения: 23.03.2023)
  13. Концепция внешней политики Российской Федерации 30 ноября 2016 г. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41451 (дата обращения 19.03.2023)
  14. Доктрина устойчивого развития Ирана от 2010 г / Конституция ИРИ – URL: https://www.iranbestlawyer.com/wp-content/uploads/2020/05/Constitution-of-Iran.pdf (дата обращения 19.03.2023)
  15. Zero problems with neighbors 2010. URL: https%3A%2F%2Fcarnegieeurope.eu%2F2011%2F12%2F18%2Fpolicy-of-zero-problems-with-neighbors-successful-for-turkey-pub-46280 (дата обращения 19.03.2023)
  16. Колчин С. В. Россия - ближнее зарубежье // МэиМО. - 1995. - № 4.
  17. Бжезинский, 3. Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство / 3. Бжезинский. М.: Международные отношения, 2004. - 288 с.
  18. Rumer E, Sokolsky R, Stronski P U.S. POLICY TOWARD THE SOUTH CAUCASUS: Take Three / Rumer E – jstor jrg., 2017. URL: https://www.jstor.org/stable/resrep13079?searchText=Evolution+of+US+Foreign+policy+in+the+South+Caucasus&searchUri=%2Faction%2FdoBasicSearch%3FQuery%3DEvolution%2Bof%2BUS%2BForeign%2Bpolicy%2Bin%2Bthe%2BSouth%2BCaucasus%26sd%3D2017%26ed%3D2022&ab_segments=0%2Fbasic_search_gsv2%2Fcontrol&refreqid=fastly-default%3Aba9916ef2a21eb86b387a2059141c269&seq=15 (дата обращения 19.04.2023)
  19. Khalifa Zadeh M. Iran and the Struggle for Influence in the South Caucasus; The Main Factors in Iranian Foreign Policy. Central Asia and the Caucasus. 2011; 14 (1):59–7
  20. Behzadi R. Iran’s Foreign Policy in The Caspian Sea Basin Oscillation between National Interests and Islamic Adventures. Central Asia and the Caucasus. 2010; 11 (3): 98–108
  21. S. Markedonov & M. Suchkov. Russia and the United States in the Caucasus:

    cooperation and competition / CAUCASUS SURVEY 2020 URL: https://vk.com/doc271192959_660535112?hash=LJwtLd2rZriyAQXFPKRRWH0wORLhUfaZzFgcmN9CTdT&dl=98tFFTrr1bySTkPRlA6uLOAognMZRhGmBD2RRQZFz0L (дата обращения: 16.05.2023)

  22. Adams, T. (1999). “Oil and Geopolitical Strategy in the Caucasus”, Asian Affairs, Vol. 30, No. 1, pp.11-20.
  23. Chikhladze, G. and Chikhladze, I. (2005). “The Rose Revolution: A Chronicle”, ed. Zurab Karumidze and James V. Wertsch. The Rose Revolution in the Republic of Georgia 2003, New York: Nova Science Publishers, pp.1-20.
  24. V. Gevorkyan. Comparative analysis: United States' and Russia’s programs in Armenia 1991 – 2011. American university of Armenia. 2014 URL: https://dspace.aua.am/xmlui/handle/123456789/538 (дата обращения 19.04.2023)
  25. M. Aghazada. Azerbaijani-Iranian Relations: Main Directions and Features in 1991-2019 (Historiographical Overview). 2021 URL: https://www.researchgate.net/publication/357410673_Azerbaijani-Iranian_Relations_Main_Directions_and_Features_in_1991-2019_Historiographical_Overview (дата обращения 19.04.2023)
  26. A. Iskandaryan. Armenia-Russia Relations: Geography Matters”, Spotlight on Armenia, ed. Adam Hug (Foreign Policy Centre: London), 2011, 55
  27. Маркедонов С., Неклюдов Н., Сучков. М. Невоенные аспекты политического взаимодействия на Кавказе: сравнительный анализ подходов США и России. 2022 URL: https://vk.com/doc271192959_660537431?hash=ITu06mwMiNEhURYPf0jESl8WXpxgi70mNh33Ju4OAmw&dl=zlmTfS4AZtAaCFCkMeZCZ3Dl1S99d3XHuXlAwB2HmDs (дата обращения: 16.05.2023)
  28. Маркедонов С. Трансформация Армяно-Азербайджанского конфликта: исторический опыт и современное состояние / Мировая экономика и международные отношения, 2022, том 66, №12, сс. 120–130
  29. Казимиров В. Альтернативные пути урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта в контексте динамики региональной безопасности на Южном Кавказе / Материалы стратегического политического форума «Динамика региональной безопасности на Южном Кавказе», 2013, с. 127
  30. Айдын М. Политика Турции на Кавказе с 2000 по 2022 год / Ежегодник Института Кавказа, 2022, с. 150
  31. Новикова Г. Сдвиги в системе безопасности: Южный Кавказ на перепутье / Материалы стратегического политического форума «Динамика региональной безопасности на Южном Кавказе», 2013, с. 173
  32. В. Каледжи, К. Хас, С. Маркедонов. Слом статус-кво и международное измерение кризиса в Нагорном Карабахе / Международный дисскусионный клуб «Валдай». 2020 URL: https://ru.valdaiclub.com/a/reports/slom-status-kvo-karabakh/ (дата обращения: 16.05.2023)
  33. Markedonov S. Russia’s Evolving South Caucasus Policy Security Concerns amid Ethno-political Conflicts. / (DGAP-Analyse, 1). Berlin: Forschungsinstitut der Deutschen Gesellschaft für Auswärtige Politik, p. 3
  34. Maruev, A. I. & Karpenko, A. O. Voenno-politicheskie aspekty formirovaniya interesov Rossii nayuzhnom geopoliticheskom vektore / Voennaya mysl’, 11, 2009 p. 9
  35. После войны 2008 года с Грузией Д. Медведев определил пять принципов российской внешней политики, включая представление о том, что есть области, где у России есть "привилегированные интересы" в результате "особых исторических отношений". Он заявил, что в этих регионах проживают страны, которые связаны с Россией узами дружбы и добрых соседей. «Мы будем уделять особое внимание нашей работе в этих регионах и налаживать дружественные связи с этими странами, нашими близкими соседями». Хотя он не назвал какую-либо конкретную область, считается, что он имел в виду постсоветское пространство.
  36. Указ Президента Российской Федерации о стратегии национальной безопасности Российской Федерации, 31 декабря 2015 г., утвержден указом Президента Российской Федерации. URL: http://static.kremlin.ru/media/events/files/ru/l8iXkR8XLAtxeilX7JK3XXy6Y0AsHD5v.pdf (дата обращения: 8.04.2023)
  37. On Russo–Turkish relations in post-Soviet Eurasia, see Seçkin Köstem’s contribution in this special issue.
  38. Valiyev, A. US Disengagement from the South Caucasus: The Throne is Never Vacant, PONARS Eurasia Policy Memo, № 545, 2018 URL: https://www.ponarseurasia.org/u-s-disengagement-from-the-south-caucasus-the-throne-is-never-vacant/ (дата обращения: 8.04.2023)
  39. Radnitz, S. Between Russia and a Hard Place: Great Power Grievances and Central Asian Ambivalence, Europe-Asia Studies, 70, p. 10. 2018
  40. Большинство конфликтов на Северном Кавказе России, как открытых, так и скрытых, связаны с напряженностью внутри бывших советских республик и наоборот. Грузино-осетинские столкновения оказали значительное влияние на осетино-ингушский спор, в то время как напряженность в отношениях между Грузией и Абхазией повлияла на этнополитические процессы в западной части российского Кавказа, то есть в Адыгее, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.
  41. Markedonov S. How Russia Dealt with Post-Soviet Protracted Conflicts in 2016, Russia Direct, URL: http://www.russia-direct.org/opinion/how-kremlin-dealt-post-sovi- et-protracted-conflicts-2016 (дата обращения: 7.04.2023)
  42. Corruption Perceptions Index 2000 / Transparency International, September 12, 2000, URL: https: // www.transparency.org/research/cpi/cpi_2000/0/. (дата обращения: 1.05.2023)
  43. Hilzenrath D. S. and Graham B. Bush to Receive Azerbaijan's Leader / Washington Post, 2006, URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/ (дата обращения: 1.05.2023)
  44. Department of State: 2014 Investment Climate Statement," U.S. Department of State, 2014 URL: https://www.state.gov/documents/organization/229020.pdf (дата обращения: 1.05.2023)
  45. Armenia: Internal Instability Ahead, International Crisis Group, 2004, URL: https://www.crisisgroup.org/europe-central-asia/caucasus/armenia/armenia-internal- instability-ahead. (дата обращения: 1.05.2023)
  46. Turkey and Armenia: Focusing on the Possible, Not Hoping for the Best / International Crisis Group, 2010 URL: https://www.crisisgroup.org/europe- central-asia/western-europemediterranean/turkey/turkey-and-armenia-focusing- possible-not-hoping-best. (дата обращения: 1.05.2023)
  47. Taspinar, O. The Three Strategic Visions of Turkey. US - Europe Analysis Series, 2011, p. 50
  48. Конституция Турецкой Республики 1937 г. URL: https://legalns.com/download/books/cons/turkey.pdf (дата обращения: 1.05.2023)
  49. Baran, Z. Torn Country: Turkey between Secularism and Islamism / Stanford: Hoover institution press. 2010, pp. 106-107
  50. Omidi, A., & Rezai, F. Neo-Ottomanism in Turkey New Foreign Policy: Characteristics and Effects on Middle East. Foreign Policy Quarterly, 3, 2011, pp. 231–267.
  51. Aras, B. Turkey and the Russian Federation: An Emerging Multidimensional Partnership. SETA Policy Brief, No. 35. 2009 URL: http://www.setav.com (дата обращения: 1.05.2023)
  52. Robins, P. Turkish foreign policy since 2002 between a past – Islamic government and Kamalist stats. International Affairs, 83(2), pp. 289-304. 2007 URL: http://dx.doi.org/10.1111/j.1468-2346.2007.00619.x (дата обращения: 1.05.2023)
  53. Yesiltas, M., & Balci, A. A Dictionary of Turkish Foreign Policy in the AK Party Era: A Conceptual Map. Center for Strategic Research, 7, pp. 13-14, 2013.
  54. Yelken Aktas, G. Turkish Foreign Policy: New Concepts and Reflections, Unpublished Master Thesis, Middle East technical university, Ankara. pp. 1-3, 2010.
  55. Rafi, H., & Mazloumi, I. Obstacles toward Cooperation of Iran and Turkey in Central Asia and Caucasus. Central Eurasia Studies, 5(10), pp. 79-98, 2012.
  56. Ja’afar Javadi Arjomand M. The Comparative Examination of Iran and Turkey’s Foreign Policy in South Caucasus with Emphasis on Azerbaijan and Armenia / Central Eurasia Studies URL: https://jcep.ut.ac.ir/article_56845.html?lang=en (дата обращения: 1.05.2023)
  57. Sharashenidze T. The Role of Iran in the South Caucasus / CAUCASUS ANALYTICAL DIGEST No. 30, 2011 URL: https://www.laender-analysen.de/cad/pdf/CaucasusAnalyticalDigest30.pdf (дата обращения: 3.05.2023)
  58. 102-я Российская военная база находится в Армении с 1992 года, базируясь на территории бывших частей Советской Армии.
  59. Minasyan S. Russia and Armenia, Russian Federation 2013: Short-term Prognosis, Tartu University Press, 2013
  60. Согласно официальной переписи 2010 года, около 1,2 миллиона армян имеют российское гражданство. Сотни тысяч этнических армян (граждан Армении или других стран) постоянно проживают в России.
  61. В 2010–12 гг. был заключен ряд контрактов о поставках вооружений из России в Азербайджан, и соглашения, заключенные в 2011–12 годах, были реализованы в 2013.
  62. Markedonov S. How Russia Dealt with Post-Soviet Protracted Conflicts in 2016, Russia Direct, URL: http://www.russia-direct.org/opinion/how-kremlin-dealt-post-sovi- et-protracted-conflicts-2016 (дата обращения: 7.04.2023)
  63. Goudarzi M. Turkish Foreign Policy in South Caucasus and Its Impact in Iran-Azerbaijan Relationship / Journal of Politics and Law, 2015 URL: https://www.researchgate.net/publication/276415566_Turkish_Foreign_Policy_in_South_Caucasus_and_Its_Impact_in_Iran-Azerbaijan_Relationship (дата обращения: 7.04.2023)
  64. Goudarzi M. Turkish Foreign Policy in South Caucasus and Its Impact in Iran-Azerbaijan Relationship / Journal of Politics and Law, 2015 URL: https://www.researchgate.net/publication/276415566_Turkish_Foreign_Policy_in_South_Caucasus_and_Its_Impact_in_Iran-Azerbaijan_Relationship (дата обращения: 7.04.2023)
  65. Ismailzade F. A breakthrough in Iran-Azerbaijan relations', The Central Asia-Caucasus Analyst, 2016 URL: https://www.jstor.org/stable/resrep17442.15?seq=6 (дата обращения: 7.04.2023)
  66. Why Azerbaijan is closer to Israel than Iran, BBC News, 12 August 2012
  67. Ismailzade F. A breakthrough in Iran-Azerbaijan relations', The Central Asia-Caucasus Analyst, 2016 URL: https://www.jstor.org/stable/resrep17442.15?seq=6 (дата обращения: 7.04.2023)
  68. Waal T. Azerbaijan’s perfect storm / Carnegie Europe, 2017, p. 107
  69. Alieva L. Quo vadis Azerbaijan? The country’s growing challenges / South Caucasus, 2016, p. 109
  70. Giragosian R. The third powers and Armenia / THIRD POWERS IN EUROPE’S EAST, 2018, pp. 93-100
  71. Cekirge F., Reopening talks with Armenia", Hurrzyet Deily News, 26 July 2016, URL: www. hurnyetdailynews.com/reopening-talks-with-armenia-.aspx/pagelD-4498nID-102076&NewsCatID-S0S (дата обращения: 6.05.2023)
  72. 107th Congress Public Law 115, The U.S. Government Printing Office, URL: https:// www. govinfo. gov /content/pkg/PLAW-107publ115/html/PLAW-107publ 115.htm, (дата обращения: 2. 05. 2023)
  73. Baban I. and Shiriyev Z. The U.S. South Caucasus Strategy and Azerbaijan, Turkish Policy Quarterly, Vol. 9, No. 2, 2010, pp.95-97.
  74. Ibid., pp.56-57
  75. . Bishku M. B The South Caucasus Republics: Relations with the U.S. and the EU, Middle East Policy, Vol. XXII, No. 2, 2015, pp.50-52.
  76. Bashirov G. Energy, Security and Democracy: The Shifting US Policy in Azerbaijan, Cambridge Review of International Affairs, Vol. 32, No. 6, 2019, p.786.
  77. Bashirov G. Energy, Security and Democracy: The Shifting US Policy in Azerbaijan, Cambridge Review of International Affairs, Vol. 32, No. 6, 2019, pp. 782 - 786.
  78. U.S. Foreign Aid by Country, USAID, URL: https://explorer.usaid.gov/cd/ARM (дата обращения: 2. 05. 2023)
  79. Caucasus Region, Office of the U.S. Trade Representative, URL: https://ustr.gov/countries- regions/europe-middle-east/russia-and-eurasia/caucasus region#:~:text=Two%2Dway%20goods%20trade%20between,States'%2087th%20lar gest%20trading%20partner (дата обращения: 2. 05. 2023)
  80. U.S. International Trade in Goods and Services, Annual Revision, U.S. Census Bureau, 2020 URL: https://www.census.gov/foreign-trade/Press-Release/ 2019pr/ final_ revisions/final.pdf (дата обращения: 2. 05. 2023)
  81. Machowska, M. Armenian Diaspora Lobbying Agendas in the United States in the 21st Century”, Ukrainian Policymaker, Volume 6, 2020. pp.52-62.
  82. Соглашение о прекращении огня в районе Нагорно-Карабахского конфликта с 12 мая 1994 года/ Российская цивилизация в пространстве, времени и мировом контексте – URL: http://xn----ptblgjed.xn--p1ai/node/2601 (дата обращения 19.03.2023)
  83. 12 ноября 2014 года азербайджанские военные сбили армянский военный вертолет Ми-24 (три члена экипажа погибли). В ночь с 8 на 9 декабря 2015 года танки применялись вдоль линии соприкосновения. В ночь с 1 на 2 апреля 2016 года военные столкновения произошли по всей протяженности линии соприкосновения.
  84. Минская группа (МГ) – переговорный формат под эгидой ОБСЕ. Первое заседание Группы состоялось 1 июня 1992 года в Риме. В настоящее время Минская группа ОБСЕ имеет трех сопредседателей (Россия, США и Франция).
  85. Об этом свидетельствуют два эксклюзивных интервью Президента Азербайджана Ильхама Алиева и Президента Армении Сержа Саргсяна РИА Новости. Оба президента высоко оценили деятельность России по урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта.
  86. Маркедонов С., Неклюдов Н., Сучков. М. Невоенные аспекты политического взаимодействия на Кавказе: сравнительный анализ подходов США и России. 2022 URL: https://vk.com/doc271192959_660537431?hash=ITu06mwMiNEhURYPf0jESl8WXpxgi70mNh33Ju4OAmw&dl=zlmTfS4AZtAaCFCkMeZCZ3Dl1S99d3XHuXlAwB2HmDs (дата обращения: 16.05.2023)
  87. Sofuoglu, M., Why the Minsk Group is unable to address the Azerbaijan-Armenia conflict, TRT World, October 5, 2020, URL: https://www.trtworld.com/magazine/why-the-minsk-group-is-unable-to-addressthe-azerbaijan-armenia-conflict-40306 (дата обращения: 20. 04 2023).
  88. Garibov, A., Why the OSCE Keeps Failing to Make Peace in Nagorno-Karabakh, The National Interest, 2016, URL: https://nationalinterest.org/blog/the-buzz/why-the-osce-keeps-failing-make-peace-nagornokarabakh-16161 (дата обращения: 20. 04 2023).
  89. Diab, A., The Resumption of Conflict between Azerbaijan and Armenia over Nagorno-Karabakh: Geopolitical Dimensions and Likely Scenarios, The Emirates Policy Center (EPC), 2020, URL: https:// epc.ae/whatif-details/34/the-resumption-of-conflict-between-azerbaijan-and-armenia-over-nagorno-karabakhgeopolitical-dimensions-and-likely-scenarios (дата обращения: 20. 04 2023).
  90. “Getting from Ceasefire to Peace in Nagorno-Karabakh,” op. cit.
  91. Другие положения соглашения, которые также сейчас реализуются, включают поэтапный вывод армянских вооруженных сил с территории за пределами ее признанных границ
  92. В 1992 году по инициативе Тегерана тогдашние президенты Акбар Хашеми Рафсанджани, Левон Тер-Петросян и исполняющий обязанности главы государства Азербайджана Ягуб Мамедов подписали Тегеранское коммюнике. Однако последующая военная эскалация фактически свела на нет этот шаг.
  93. Turkey’s increasingly assertive foreign policy, Strategic Comments, 26:6, iv-vi, 2020, URL: https://doi.org/10.1080/13567888.2020.1830557 (дата обращения: 20. 04 2023).
  94. Ibid.
  95. Aljazeera.com, What’s Turkey’s role in the Nagorno-Karabakh conflict? 2020, URL: https:// www.aljazeera.com/amp/features/2020/10/30/whats-turkeys-role-in-the-nagorno-karabakh-conflict (дата обращения: 20. 04 2023).
  96. Gabuev, op. cit.
  97. Ibid.
  98. Месамед В. Иран и Нагорно-Карабахский конфликт. / Институт Ближнего Востока, 2013, URL: http://www.iimes.ru/?p=18961 (дата обращения: 20. 04 2023).
  99. Ibid.

 

Похожие публикации
Стоматологические фарфоры. Ситаллы.
Дипломная работа по теме "Стоматологические фарфоры. Ситаллы." По специальности "Ортопедическая стоматология".
Разработка методики защиты от перехвата аутентификационной информации в системах передачи одноразовых сообщений
Дипломная работа по теме "Разработка методики защиты от перехвата аутентификационной информации в системах передачи одноразовых сообщений"
Вопросы духовно-нравственного воспитания младшего школьника
Диплом "Вопросы духовно-нравственного воспитания младшего школьника" состоит из 80 страниц. Содержит таблицы, задания, игры, упражнения.
Методическое пособие в помощь учителю начальных классов по использованию дидактического материала к разделу «Страницы истории России» на уроках окружающего мира
Дипломная работа по теме "Методическое пособие в помощь учителю начальных классов по использованию дидактического материала к разделу «Страницы истории России» на уроках окружающего мира в 4 классе по УМК «Школа России»".
Совершенствование муниципального управления в сфере капитального ремонта (на примере города Москвы)
Дипломная работа по теме "Совершенствование муниципального управления в сфере капитального ремонта (на примере города Москвы)"